— В институт, — коротко бросил генерал водителю. — Потом — в «Завидово».

— На дачу Леонида Ильича? — уточнил Коля.

— Да.

Обратный путь до института занял считанные минуты. Под защитой парней я сгонял в лабораторию, взял снаряженный «чемоданчик», выслушав от парней и Разуваева кучу советов и наставлений. Потом вернулся в машине, поставив кейс на сиденье между мной и генералом, благо места хватало. Ставить такой ценный прибор в багажник я не собирался.

Николай вывел машину на Ленинградский проспект, а затем, минуя кольцевую, свернул на Можайское шоссе. Москва быстро осталась позади. Плотная серая застройка сменилась редкими посёлками, а затем и вовсе уступила место бескрайним сосновым борам.

За окном мелькали золотые кроны берёз, багряные клёны и влажный, пахнущий хвоей и прелой листвой воздух. Дорога была ровной и почти пустынной, если сравнивать с моим родным временем. Николай вёл машину уверенно, без резких ускорений и лишних манёвров.

Марат периодически поглядывал в зеркало заднего вида, но «хвоста» не было. Похоже, «крыса» проворонила наш неожиданный выезд. Яковлев смотрел в окно, но я видел, как его пальцы нервно барабанят по колену. Только это выдавало напряжение моего начальника, на его лице же это никак не отражалось.

Машина вдруг свернула с трассы, и плотный лес сомкнулся по обеим сторонам шоссе, создавая эффект туннеля из хвойных деревьев. Начались бетонные столбы с колючей проволокой, затем — первые контрольно-пропускные пункты. На каждом Яковлев предъявлял специальное удостоверение с гербом КГБ.

Охрана внимательно проверяла документы и пропускала нас дальше. Мы въезжали в закрытый мир, невидимый для простых граждан. Через тридцать пять минут Николай сбавил скорость. Впереди, сквозь редкие сосны, проглянули массивные чугунные ворота на каменных столбах.

Две фигуры в зелёной форме стояли на посту. Машина плавно остановилась. Яковлев опустил стекло, представился и вновь предъявил документы. Охрана распахнула ворота, и мы по узкой асфальтированной дорожке, петляющей среди высоких деревьев, въехали на дачу генсека.

И вот она — «избушка». Никаких помпезных сталинских дворцов и парадных колонн. Леонид Ильич их не жаловал. Перед нами возвышался двухэтажный деревянный терем, сложенный из массивного золотистого бруса. Дом смотрелся дорого, но по-домашнему, идеально растворяясь в вековом сосновом бору.

Яркая тёмно-красная шатровая крыша с крутыми скатами издалека привлекала взгляд, а по всему фасаду шли большие панорамные окна. На втором этаже тянулись просторные балконы с резными перилами, откуда открывался вид на реку Шошу.