— Оба транспортных средства, фигурировавшие в нападении, числятся в угоне, — сообщил Марат, развернувшись к нам лицом с переднего сиденья. — КАМАЗ — из автохозяйства завода «Серп и Молот», угнан буквально перед вашим выездом — водитель вылез на минутку кваску попить. «Волга» чёрная, госномер липовый, по базе не пробивается…

— Номера двигателя или кузова? — уточнил Яковлев.

— Запросы разослали — ответов пока не было, — доложил оперативник. — Водитель-камикадзе, который вас на таран брал, на месте происшествия не обнаружен. Вероятно, скрылся до приезда милиции.

— А те, что из «Волги» по нам палили?

— Находятся в больнице, — ответил Марат. — Оба в тяжёлом состоянии. Один с проникающим пулевым ранением в лёгкое — кто-то из нас его всё-таки зацепил, а у второго — перелом основания черепа и коматозное состояние. «Удачно» перевернулся. Врачи говорят, что допросить их в ближайшее время не выйдет. Документов при них не обнаружили. Вообще никаких. Пока пытаемся установить личности.

— В общем — глухо, — подытожил Яковлев.

— Глухо, — печально подтвердил Марат. — Но они — под постоянной охраной и надзором, чтобы «случайно» не отошли в мир иной. С такими ушлыми и наглыми диверсантами всего можно ожидать. Ну, и работа профессиональная — если принять во внимание, что они не рассчитывали, что вы на грузовике в Кремль поедете. Среагировали очень оперативно. Я сомневаюсь, чтобы мы так резво успели бы… А ведь тоже не лаптем щи хлебаем.

— Профессионалы, — согласился с ним Яковлев. — Причём очень и очень высокого класса — тут ты прав.

— Приехали, товарищ генерал-майор! — Николай притормозил у обочины.

Возле кирпичной стены «хрущёвки» притулилась небольшая зелёная будка таксофона — грязные стекла, одного не хватает, перекошенная дверь, которую при желании не закроешь. Но самое главное, чтобы он оказался рабочим, а то придётся искать еще аппарат.

Марат вышел первым, осмотрелся по сторонам, кивнул. Яковлев открыл дверь.

— Родион, пошли.

Мы с генералом выбрались из салона. Осенний воздух ударил в лицо резкой свежестью, пробирая даже сквозь толстую ткань демисезонной куртки. Николай остался у машины, выйдя на улицу, а Марат занял удобную для контроля позицию возле самой будки.

Я потянул на себя перекошенную дверь. Петли скрипнули, но поддались. Стенки кабины были исцарапаны и исписаны матерными словами — «детишки развлекались». Я поднял тяжёлую бакелитовую трубку, освободив рычаг, и прислушался. В динамике ровно и чётко загудел гудок — аппарат оказался рабочим.

Яковлев достал из кармана монетку в две копейки и опустил её в приёмное отверстие.