«Давай… — мысленно „перекрестился“ я, надеясь на чудо. —Показывай всё, что есть».

«Принято. Синхронизация… Начали».

Мир перед моими глазами вдруг моргнул. Стены, запах кофе, гудение приборов — всё это растворилось, ушло куда-то вдаль, уступив место дрожащей «картинке». Я словно бы опять попал в тот злополучный день. Вот я выхожу из подъезда НИИ. Солнце бьёт в глаза.

Я мчусь по тротуару к ближайшей остановке. В руке — портфель и та самая катушка с магнитной лентой, завёрнутая в плотную бумагу. Картинка дёрнулась. На секунду экран интерфейса заполнила серая рябь, похожая на помехи старого телевизора. Звук тоже пропал.

Но вскоре изображение стабилизировалось. Я лавирую в потоке людей. Вот меня окликают. Знакомый женский голос, резкий и требовательный: «Гордеев! Ты совсем охренел, что ли?..» Я оборачиваюсь — это бывшая жена Гордеева. Она что-то кричит про развод, про общего ребёнка, но остальные слова тонут в шуме ветра.

Я рыскаю глазами по сторонам, а под ноги не смотрю. Зацепившись носком ботинка за бордюр, я спотыкаюсь. Затем картинка резко накренилась. Горизонт ушёл влево. Асфальт стремительно приблизился, заполнив практически всё поле зрения. Резкий, визгливый и короткий скрежет тормозов — звук был таким реальным, что я невольно вздрогнул в кресле бытовки. Удар. Темнота.

«Внимание! Критическая потеря данных, — это голос Ланы из прошлого прорвался сквозь хаос пятен и шума. —Восстановленные фрагменты предкоматозного состояния», — сообщила нейросеть.

Изображение вспыхнуло снова. Я лежу на дороге. Небо серое, облака бегут слишком быстро. Взгляд расфокусирован. Но Лана что-то быстро «подкрутила», и картинка приобрела некую чёткость. Я вижу огромные колёса грузовика, застывшие в каких-то сантиметрах от моего лица. Вижу свои руки, раскинутые в стороны. Подрагивающие пальцы…

Катушка с лентой выкатилась из ослабшей ладони. Она покатилась по асфальту, подпрыгивая на неровностях. Плотная бумага развернулась, обнажив чёрную ленту[2] , которая волочилась следом, разматываясь из катушки. Катушка докатилась до бордюра и застряла под колесом припаркованной у обочины «Волги».

«Фрагмент обрывается, — предупредила Лана. —Даю последние три секунды перед полным отключением сознания».

Картинка снова заморгала, пошла «снежком», но тут в поле зрения вошли чьи-то ноги. Туфли на высокой платформе. Джинсы-клёш, потёртые на коленях. Обтягивающая поджарое тело синтетическая водолазка и наброшенная сверху джинсовая куртка. Человек, идущий по тротуару, остановился и присел на корточки рядом с катушкой.