Громко прихлёбывая горячий, но такой восхитительный, крепкий и сладкий кофе, я открыл тетрадь с записями Разуваева. Формулы плясали перед глазами, но их смысл был мне понятен. Старик действительно совершил настоящий прорыв. Я даже не ожидал, что такое вообще возможно, и был готов к куда более скромному результату.

Если в «Ветви Бета» он шёл к такому результату годами, то этой реальности (а она уже явно изменилась), благодаря синтезу моих знаний будущего, его гениальной интуиции и случайного взрыва, результат был получен менее, чем за одни сутки!

Следующие несколько часов пролетели в напряжённой работе. Я набрасывал и корректировал текст будущего доклада, убирая слишком смелые утверждения, которые могли напугать нынешнее весьма консервативное руководство СССР. Но у меня был план, как с этим бороться. Ну, и победить, в конце-то концов.

Я настоял, чтобы профессор Разуваев подготовил еще и образцы тканей для наглядной демонстрации — небольшие фрагменты биоматериала, на которых был бы виден эффект ускоренного заживления. Это было наглядно, безопасно и научно обоснованно. Не знаю, правда, получится у него что-нибудь, или нет. Ведь биоматериал уже не является целостным и живым организмом.

Где-то после обеда дверь медблока вновь открылась, и на пороге возник Яковлев. Бросив на меня взгляд, его брови медленно поползли вверх. Он ожидал увидеть разбитого инвалида с фиолетовой рожей от синяков, а увидел человека, который, в общем-то, не имел никаких видимых внешних повреждений. Ну, разве что гипс на руке.

— Родион… — Яковлев вошел и уселся на стул возле кровати. — Мне сказали, что ты уже ходишь… А ты…

— Оцените результаты первого дня, товарищ генерал-майор! — Я бодро встал с кровати и сделал уверенный шаг вперед.

Яковлев тоже поднялся и внимательно меня осмотрел, особенно лицо, которое ещё вчера украшали уродливые синяки.

— Чудеса… — тихо произнёс он. — Настоящие чудеса. Гордеев, ты действительно кудесник, или душу дьяволу продал?

— Проект «Лазарь» в действии, Эдуард Николаевич, — спокойно ответил я. — Мы не теряли времени даром.

Генерал медленно выдохнул, улыбнулся и крепко, но осторожно меня обнял — понимал, наверное, что кости так просто, как сошли синяки, не срастутся.

— Ты меня однажды в гроб сведёшь, Родион! Сначала грузовик, потом лестница, потом взрыв этот еще…

— Нас так просто не убьёшь, товарищ генерал-майор! И это только начало, — добавил я, возвращаясь к кровати.

Несмотря на плотный завтрак и обед, который я сожрал, наверное, за десятерых, слабость всё равно накатывала. После такого напряжения, которое испытал мой организм, отдых был необходим. О чем я и сообщил генералу.