Банки были «голые», без бумажных этикеток, вся информация о продукте — выбита прямо на крышке. Не только тушёнка имелась, ещё консервы с гречневой кашей с мясом, сгущённое молоко, пачки армейских галет из пшеничной муки, плитка шоколада. Растворимый кофе — явная роскошь для солдатского набора, доступная лишь в офицерском сухпайке.

А еще в наборе имелись рыбные консервы, солёный шпик в пергаменте и плавленый сыр в фольге. На десерт: повидло в жестяной баночке, яблочное пюре, печенье в целлофане. Просто охренительный набор, такого изобилия я однозначно не ожидал.

— Спасибо, Эдуард Николаевич! — произнёс я, обращаясь к генералу. — Проблема с едой решена.

— Ну, всё, я ушёл, — произнёс генерал-майор, отпирая дверной замок, — дел за гланды!

Когда дверь за Яковлевым закрылась, я, наконец-то, вернулся в медблок и завалился на кровать. Какая-то липкая противная слабость овладела мной.

«Владимир, — голос Ланы прозвучал тихо, почти сочувственно. —Уровень энергобаланса критический. Восполнение составляет всего 15% от нормы. При текущей нагрузке возможен „голодный“ обморок».

«Сейчас восполню…» — мысленно ответил я, массируя виски.

— Парни, давайте уже ужинать! — крикнул я из последних сил, чувствуя, как мои внутренности сейчас начнут пожирать сами себя. — Иначе мне конец!

— Уже несём! — отозвался Лёва.

Через минуту мои помощники вошли в медблок, нагруженные серыми картонными коробками. В руке у Миши я заметил раскрытый перочинный нож, лезвие которого уже было испачкано солидолом.

— Сейчас, Родион Константинович, всё будет в полном ажуре!

Парни свалили коробки возле стола. Миша выставил на стол несколько банок тушёнки и ловко всадил острое лезвие в металлическую крышку. Толстая жесть поддавалась туго, со скрипом, но дело спорилось.

Через мгновение в помещении медблока распространился густой мясной аромат, перебивший все остальные запахи. Я едва слюной не подавился, пока Миша терзал банку. Пока он вскрывал крышку, Лёва успел смотаться в «подсобку» и притащить оттуда горсть чистых алюминиевых ложек и несколько тарелок.

— Отличная говядина! — удовлетворённо произнёс Миша, поддев ложкой волокнистый кусок, окруженный благородным янтарным желе. — Всё по ГОСТу — сплошное мясо, а не жир.

Я приподнялся на локтях, и у меня даже руки задрожали от слабости, но чудовищный голод её пересилил. Лёва подсунул мне под спину подушку, помогая устроиться поудобнее.

— Держи, шеф! — Миша протянул мне тарелку, в которую вывалил тушёнку, и ложку. — Гляжу, тебе совсем невтерпёж.

— Может, сначала разогреем? — предложил Лёва. — Холодная тушёнка — это не очень-то…