— Вы разогревайте — а мне и так сойдёт! — отрезал я, закидывая в рот огромный кусок мяса.

— Но Родион Константинович… — начал было Лёва.

— Никаких «но»! — прочавкал я с набитым ртом. — Если я сейчас же не поем — я просто сдохну!

— Вот я старый болван! — чертыхнулся Эраст Ипполитович, заглянувший в медблок. — Ведь знал же, что так будет! — Он бегло осмотрел меня, щупая пульс и заглядывая в глаза, а меня это вообще не останавливало — я поглощал тушенку с космической скоростью.

— Миша, открывай еще банку! — потребовал я, когда в моей тарелке мяса почти не осталось.

— Еще тушняка? Или каши? — только что и поинтересовался Трофимов, протирая жирные банки ветошью.

— Кашу давай! — распорядился я, и Миша тут же вонзил нож в очередную банку. — А вы, парни, на меня не смотрите — разогрейте себе…

— Лев Семёнович, Родион Константинович прав, — серьёзно произнёс старик. — Под действием препарата у него идёт ураганная регенерация. Метаболизм просто чудовищный! Сейчас в его организме происходят такие глобальные изменения, что он должен есть, буквально не переставая. Пища у него в желудке буквально сгорает, как топливо в мартеновской печи. И этот процесс должен идти непрерывно[1] ! Я вообще удивляюсь, как Родион Константинович столько выдержал без еды…

— Ага, — усмехнулся я, закидывая «в топку» очередную ложку каши, — горят мартеновские печи!

«Уровень глюкозы в крови повышается, — отчиталась Лана. —Белок усваивается. Прогноз: восстановление энергобаланса до 40% через час».

«Отлично!» — мысленно ответил я, отправляя в рот ложку гречневой каши с мясом. Слабость постепенно отпускала.

Я сидел и рубал, пока Миша вскрывал банки. Наконец мой живот раздулся до неимоверных размеров, что в него больше ничего не лезло. Хотя, нет — есть еще местечко…

— Кофе есть? — просипел я, отдуваясь.

— Есть, но только растворимый, — ответил Лёва. — Но, если подождёшь, можно и натурального сварить.

— Не — давай растворимый. И покрепче, и послаще — сгущёнки побольше добавь!

Пока Лёва возился с кипятком, Миша вскрыл банку с повидлом и развернул плитку шоколада. И когда возле меня появился исходящий паром стакан кофе со сгущенным молоком, вся моя команда тоже уселась ужинать.

Лёва все-таки разогрел и кашу, и тушенку. Эраст Ипполитович скромно принял свою порцию пищи, явно радуясь возможности нормально поесть. Видимо, в Кащенко его не кормили такой качественной тушёнкой. После всего произошедшего парни ели молча и сосредоточенно. В тишине медблока был слышен только перестук ложек о тарелки. Напряжение последних дней немного отступило, сменившееся сытой усталостью.