— Присаживайся, Родион Константинович. Хочу, как говорится, потолковать с тобой «без протокола». Чай будешь? Или кофе?

Я сел рядом с Генеральным секретарём, стараясь не выдавать охватившее меня волнение. Зачем он решил поговорить со мной без лишних глаз? Что хочет услышать?

Лана мгновенно отозвалась в голове:

«Есть предположение, что объект „Брежнев“ демонстрирует вам признаки своего расположения. По косвенным признакам его когнитивные функции в норме. Возможен очень откровенный диалог».

— Если можно, чай, Леонид Ильич. Спасибо!

Генсек нажал незаметную кнопку, вмонтированную в небольшой резной столик, стоявший между креслами. В дверях почти мгновенно возникла фигура Цуканова.

— Георгий Эммануилович, распорядись насчёт чая.

— Хорошо, Леонид Ильич! — И дверь снова закрылась.

Брежнев посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то новое — усталость пожилого человека, несущего на своих плечах неподъёмный груз, сбросить который он не может по целому ряду причин. И дальнейший разговор с Брежневым показал, что я оказался прав в своих предположениях.

— Знаешь, Родион… — начал генсек, глядя куда-то в сторону, мимо меня. — Мне семьдесят один год. И я — старая развалина. Хотя некоторые ушлые врачи утверждают обратное: мол, давление стабильное, сердце работает без перебоев, анализы более-менее сносные. Но я же не идиот! Хотя голова временами гудит. Память иногда… проваливается. Как в плотный туман. И хочешь в нём что-то сыскать, да не можешь…

Он замолчал, подбирая слова. Я же молчал, давая ему выговориться.

— Тяжело мне работать, Родион… Здоровье ни к чёрту, что бы там мне ни говорили! Я уже несколько раз поднимал вопрос о своей отставке на Политбюро. Однако товарищи, тот же Юрий Владимирович, постоянно отговаривают меня от этого шага. Говорят, что мой уход вызовет нестабильность в стране и борьбу за власть внутри партии… Я так и помру в кресле Генерального секретаря ЦК КПСС, и вынесут меня из этого кабинета вперёд ногами. Понимаешь, о чём я?

— Кажется, понимаю, Леонид Ильич, — кивнул я. — И считаю точно так же…

[1] Родом из Днепропетровской области, Брежнев на протяжении всей жизни сохранял характерное мягкое, южнорусское произношение. Он отчетливо «гэкал» (произносил звук «г» как фрикативный), что особенно бросалось в глаза на фоне рафинированной московской дикторской речи. Также ему было свойственно легкое смягчение согласных перед гласными.

[2] Заболевания и состояния ятрогенного характера — это патологические процессы, возникшие в результате медицинского вмешательства, действий (или бездействия) врачей, а не основного заболевания. Это нежелательные последствия лечения, диагностики, профилактики, включая физические травмы, побочные эффекты лекарств или психологические расстройства.