— Не подведу, Леонид Ильич! — с чувством произнёс я, подскочив со своего места.

Яковлев тоже с облегчением выдохнул, будто с его плеч сняли неподъёмную бетонную плиту. Первый этап схватки с неведомым врагом выигран. Мы сумели-таки склонить генерального секретаря на свою сторону.

— Леонид Ильич, — вдруг произнёс Андропов. Его голос был тихим, вкрадчивым, но в кабинете словно повеяло ледяным ветром, — остался один вопрос — безопасность. Проект необходимо засекретить. Гриф «Особой важности».

— Согласен с тобой, Юрий Владимирович, — не стал спорить с председателем КГБ Брежнев. — Тут уже твоя епархия.

— Если проект столь важен для страны, лаборатория НИИ внешней разведки должна находиться под постоянным контролем. Я вообще предлагаю перевести научную группу товарища Гордеева на время исследований «на почтовый ящик»[3] , да еще и под личную охрану «девятки».

Я почувствовал, как напрягся Яковлев — это был подлый удар со стороны нашего непосредственного начальства. Да и вообще переезд мог негативно сказаться на результатах исследований — ведь надо было перевезти уже имеющееся оборудование, нарушить стерильность среды, потерять контроль над препаратом… И это всё без учета возможностей нашего неизвестного противника, который своего шанса тоже не упустит.

«Владимир, — шепнула мне „на ухо“ Лана,— косвенный анализ мотивации объекта „Андропов“: тщательно скрываемый интерес. Продление жизни текущего лидера может отсрочить желаемую объектом смену власти. Вероятность саботажа через бюрократические методы — 70%».

Я тоже это понял — Андропов не хотел, чтобы проект провалился — состояние здоровья самого шефа КГБ оставляло желать лучшего — диабет и давление мучали его постоянно. Проблемы с почками, как я помнил, вылезут у него лишь в начале восьмидесятых. Он явно желал, чтобы у нас всё получилось, но и не хотел, чтобы Брежнев слишком уж окреп. Он хотел держать весь процесс под контролем и воспользоваться его результатами, когда будет нужно ему самому.

— Товарищ Генеральный секретарь, — поспешно вмешался я, стараясь говорить максимально уважительно. — Перевод лаборатории в другое место абсолютно невозможен!

Андропов медленно повернул голову ко мне. Его взгляд сквозь мощные линзы очков стал совершенно ледяным.

— Это почему же? — уставился на меня Брежнев.

— Оборудование отключат, питательные среды для выращивания и испытания — погибнут! — волнуясь, ответил я. — Всё это требует специфических условий… Мы не сможем развернуть полноценный комплекс в новых условиях за короткое время! Нам опять придётся начинать всё сначала!