— Да, система работает, — произнёс я вслух, — но у нас есть еще один компонент — «катализатор». Пока не опробуем их совместное действие — радоваться рано, — немного притушил я радость коллег.

— Согласен, — произнёс Миша, — электронно-техническая составляющая — это всего лишь часть «Лазаря» и, как бы, не самая главная. Нужно проверять и препарат. Тренироваться сразу на генсеке… мне как-то боязно, — честно признался он.

— А кому тут не боязно? — ответил Лёва. — Всем боязно, работали-то вместе!

— И отвечать за всё, что мы делаем, тоже будем вместе! — сам того не зная, Миша едва не слово в слово повторил весьма известную фразу конца 90-х.

— Полностью согласен, дружище! — Я хлопнул Трофимова по плечу. — Друзья, — я оглядел мою небольшую команду, — если кто-то захочет соскочить — я пойму. Еще не поздно…

— Вот уж дудки! — рассмеялся Лёва. — Хочешь себе все лавры захапать? — шуточно подначил он меня. — Я, может быть, тоже хочу Ленинскую премию получить…

— А у тебя губа не дура, Лёва! — фыркнул Трофимов. — Я тоже в деле, шеф! Мы не привыкли отступать! — выпятив грудь, заявил Миша.

— В общем, парни, спасибо за доверие! — я действительно был рад, что у меня в команде такие верные ребята. — Но киножурнал «Хочу всё знать»[2] мне тут устраивать не надо!

— Всё, шеф, шуточки кончились, — ответил Миша. — Но комплексное действие аппарата действительно надо проверить на каком-нибудь добровольце. Если что, я готов! Иначе это всё надолго затянется.

Пока мы с парнями болтали, Эраст Ипполитович молча и методично расставлял рядом с «медицинским кейсом» подготовленные ампулы с обновлённым катализатором.

— Не затянется, — произнёс профессор тихо, но твёрдо. — Добровольцем буду я.

Лёва тут же выпрямился, словно его ударило током:

— Эраст Ипполитович, вы что⁈ У вас же возраст! А последствия…

— Я знаю о последствиях всё, Лев Семёнович, — спокойно перебил Дынникова старик. — Ведь катализатор — моё детище. Я несу ответственность за его применение. Если моя обновлённая формула убивает — пусть лучше она возьмёт меня. А не кого-нибудь другого. И именно поэтому я настаиваю…

Он обвёл взглядом каждого из нас, остановившись в конце концов на мне. В лаборатории повисла тяжёлая пауза.

— Это большой риск, Эраст Ипполитович, — попытался отговорить я профессора, уже понимая, что это бесполезно. — Если молодой и крепкий организм выдержит, то ваш… — Я развел руками, не договорив.

— В нашей работе риск — это ежедневная данность, Родион Константинович, — ответил старик, снимая халат и аккуратно вешая его на спинку стула. — Мне семьдесят два года, молодой человек! — напомнил он. — Не забывайте, в какое время я начинал свою деятельность. Тогда за малейшую провинность можно было… А! — Он махнул рукой, видимо, не желая вспоминать суровые годы его трудовой деятельности на ниве отечественной науки. К тому же, вы забываете, где я провёл свои последние годы… Я не прошу гарантий. Я прошу дать мне шанс снова почувствовать себя настоящим свободным человеком! Который, если и помрёт, то только по собственному желанию, а не потому, что так кто-то захотел!