— ЧСС упала! Синусовый ритм постепенно восстанавливается! — возбуждённо воскликнул Трофимов.

— Не расслабляемся! — прикрикнул я на него. — Еще не время!

Однако я не мог не отметить, что формула улучшенного Разуваевым препарата — работает. И работает именно так, как мы планировали… Ну, примерно так, как планировали, если честно сказать. Но на четвёртой минуте стрелка ЭЭГ-самописца резко дёрнулась в сторону высокочастотных помех. Бумажная лента забилась частым, прерывистым зигзагом.

— Активность префронтальной коры возросла на 31%, — доложил Миша. — Эффект превышает расчётный на 14%! Фиксирую аномальную десинхронизацию тета-ритмов. Нейропластический порог превышен. Запускаю экстренный протокол буферизации. Снижаю частоту ШИМ[3] на 12%!

— Что происходит? — нервно воскликнул Лёва, схватившись за тумблер выключателя.

— Не тронь! — рявкнул я во всю глотку. — Если сорвём резонанс сейчас — возможен болезненный «откат». Держим еще минуту! Лева, контролируй нагрев охлаждающего контура… Миша — на тебе за давление и дыхание!

Разуваев неожиданно выгнулся на кушетке, едва с неё не свалившись. Благо, Миша успел вовремя среагировать и навалиться сверху. Лицо профессора побледнело, губы беззвучно шевелились, словно у рыбы, выброшенной на берег, но звука не было. Он просто смотрел в потолок широко открытыми глазами, в которых отражалось что-то совершенно далёкое от реальности.

— Пульс сто десять… Сто пятнадцать…Поднимается! — Голос Трофимова дрожал. — Черт-черт-чёрт! И давление растёт! Сто шестьдесят на сто десять! Сто шестьдесят пять…

— Лева, без паники! — пришлось в очередной раз «вправить» мозги своему помощнику.

«Владимир, у Разуваева критическая ситуация, — голос Ланы прозвучал в голове ровно, без всякого намёка на панику.— Попробуйте синхронизировать импульс с текущим ритмом, иначе рискуем вызвать спазм коронарных сосудов или микроинсульт. Рекомендация: снижение частоты ШИМ до 7,8 Гц и перевод генератора в режим „обратной связи“ — это должно погасить резонансный пик без обрыва сеанса».

Я мгновенно отреагировал на сообщение нейросети, не отрывая взгляда от приборов.

— Лёва! Срочно переводи ШИМ на 7,8 герц и врубай контур обратной связи!

— Сделано! — Лёва судорожно накручивал ручки потенциометров. — Частота снижена!

— Миша! Вводи физраствор с двумя каплями кордиамина, немедленно! Но не останавливай подачу катализатора, просто разбавь концентрацию!

На секунду нам всем показалось, что мы опоздали — тело профессора вновь свело судорогой. Его побелевшие пальцы судорожно впились в край кушетки, а вены на шее вздулись. А затем Эраст Ипполитович резко выдохнул и «обмяк», задышав ровно и глубоко. Стрелки приборов замерли на красной отметке, а затем медленно и неохотно поползли вниз.