Я посмотрел на Лёву — наш технический специалист скрипнул зубами — так его проняла речь старика-профессора, но кивнул. Миша же молча начал готовить электроды, словно этим говоря, что тоже согласен. Разубеждать Эраста Ипполитовича было бесполезно. И, по совести говоря, неправильно. Он заслужил это право.

— Готовимся к тестам! — скомандовал я, после чего профессор воткнул ампулы с усовершенствованным «катализатором» в специально предназначенные разъёмы внутри агрегата.

— Я проверю схему «чемодана» еще раз! — сообщил Дынников. — Особенно парафиновый контур, есть у меня к нему еще «пара вопросов».

— Миша, следи за состоянием Эраста Ипполитовича. ЭКГ и ЭЭГ. Лёва, генератор в режим мягкого старта. Пробная экспозиция — пять минут. Дозировка катализатора — минимальная…

— Три кубика «катализатора» для пяти минут будет достаточно, — произнёс Разуваев, ложась на кушетку с голым торсом.

Миша технично наложил электроды на виски, запястья и грудную клетку. Провода ушли в разъёмы на боковой панели чемодана. Стрелки аналоговых приборов дрогнули и замерли в нулевой зоне. Но этим не закончилось — следом на голову профессора Миша натянул «резиновую сетку» с электродами от аппарата ЭЭГ, похожую на «авоську».

— Готовы, Эраст Ипполитович? — спросил я, следя за мутноватой жидкостью в ампулах.

Разуваев кивнул. Голос его слегка дрогнул, но взгляд оставался ясным:

— Готов, Родион Константинович! Поехали!

Я воткнул трубку от капельницы в специальный разъем, соединённый с «препаратами» в гнёздах, а затем уверенно вонзил иглу в вену на локтевом сгибе.

— С Богом! Лёва, запускай! — Дал я отмашку Дынникову.

Лёва повернул тумблер, щелкнуло реле, и стрелка вольтметра плавно поползла вверх, замерев в зелёном секторе. Прибор штатно запустился — из корпуса не доносилось никаких посторонних звуков. Только тихое ритмичное потрескивание конденсаторов. Парафиновый отсек начал медленно нагреваться, принимая на себя первую волну тепла.

— Миша, синхронизация, — скомандовал я. — 'Альфа-диапазон 9,3 Гц. Плавный переход в тета-волны гиппокампа. Резонансная петля замкнута. Импульс в три… два… один… Подача препарата!

В вену Разуваева начал поступать модернизированный катализатор, и профессор неожиданно дёрнулся. Его пальцы судорожно сжали простыню кушетки, а глаза широко раскрылись. Я заметил, как расширились его зрачки.

— Тепло… — прошептал он. — Будто… я с Еленой Николаевной на юге. В Гаграх в тридцать пятом… Солнце на коже… Тёплое ласковое море…

Через две минуты его плечи расправились. Дыхание стало глубже. Миша схватил бумажную ленту из аппарата ЭКГ, обычную целлулоидную линейку, и замерил расстояние между «зубцами» сердечных сокращений.