Я смотрел на карту и чувствовал, как куски пазла встают на места, будто патроны входят в барабан один за другим.

— А дата тут есть?

— А как же. — Палец вернулся к правому краю. — Последнее поле. Ноль-один, ноль-восемь, семь-три. Январь восьмое число этого года.

Это двенадцать дней назад. За неделю с небольшим до того, как охотники наткнулись в овраге на тело человека по имени Рэй, пропитанное этим самым списанным дизелем.

— Скажите, Уэлч. — Я старался сохранить ровный тон. — Вот эта карта, кто ее пробивает? Не машина же решает, что цистерна повреждена.

Уэлч невесело усмехнулся.

— Ясно, что не машина. Она только считает да печатает ведомость. А карту набивает оператор, вот на такой машинке, как у Гленды. — Он кивнул на девушку в синем халате, та все так же невозмутимо стучала по клавишам. — Но набивает не просто так. Диспетчер спускает рабочий наряд, бумажку. Что с вагоном делать тоже решает диспетчер и указывает в наряде. Оператор просто переносит на карту то, что указано в наряде.

— А кто ставит код списания? Тоже диспетчер?

— Он дает распоряжение. Но чтобы списать целую цистерну наливом, одного наряда мало. Нужна подпись старшего по смене. — Уэлч перевернул карту и показал обратную сторону, там стоял бледный чернильный штамп и нацарапанные от руки инициалы. — Вот, глядите. Кодовая подпись ответственного. У каждого диспетчера и старшего свой личный код, три знака. По нему в ведомости видно, кто провел операцию. Чтобы концы не терялись.

Я наклонился. Штамп смазался о мазут, но три знака, продавленные шариковой ручкой, читались: «Р. Д. 9».

— А чей это код? Можете узнать?

Уэлч посмотрел на инициалы и что-то в его лице неуловимо переменилось. Он опустил карту на стол чуть бережнее, чем брал.

— Тут в табеле смотреть надо. Журнал кодов у начальника отделения в сейфе. — Он помолчал. — Но код с девяткой на конце обозначает диспетчерский пульт сортировочной. Восточное плечо. Кто там восьмого января в смене стоял, я так, с ходу, не назову.

Говорил он теперь медленнее, чем минуту назад. Я это отметил, но нажимать не стал.

— А начальник сейчас на месте?

— До трех сидит. — Уэлч вернул мне карту и я спрятал ее обратно в пакет. — Только вот что, агент. Если это дело серьезное, а по лицу вашему видно, что это и в самом деле так, вы тут поаккуратнее расспрашивайте. Я на дороге двадцать два года. Восточное плечо, сортировочная, там свой порядок. Люди там друг за дружку держатся.

— Вы слышали фамилию Харлоу?

Уэлч не ответил. Взял колоду, подровнял о край стола тем же движением крупье в казино и вставил в лоток табулятора. Машина ожила, засипела, застучала рычагами и наш разговор потонул в грохоте.