Дакетт хмыкнул.

— Как удобно. У Коттера юрисдикция всегда кончается там, где начинается что-нибудь важнее просроченной парковки.

Хоббс чиркнул спичкой, раскурил трубку и выпустил струю дыма к потолку.

— Садись, Митчелл. Рассказывай по порядку. Что там стряслось?

Я сел, достал блокнот и разложил перед ним по столу все улики в порядке, в каком они мне попались. Набросок положения трупа в овраге, пробирку с малиновой ледышкой и полиэтиленовый пакет с перфокартой.

Затем все рассказал. Хоббс слушал, не перебивая и попыхивая трубкой. Дакетт подошел ближе и встал за плечом Хоббса, глядя на карту в пакете.

— А это что за дырявая штука? — спросил он.

— Перфокарта учета грузов. С этого места. — Я подвинул пакет к Хоббсу. — Единственная бумага, уцелевшая в бункере. Валялась под ножкой стола, потому и не сгорела вместе с остальными. Я свозил ее на станцию Фриско, к старшему оператору. Он ее расшифровал.

Хоббс вынул трубку изо рта.

— И что это?

— Цистерна номер восемь-три-один-ноль-четыре. Дизель наливом. Восьмого января ее списали по системе как поврежденный груз к утилизации. По бумагам дороги топлива больше нет, вагона тоже, искать нечего. А на деле дизель ушел в бункер, там его отмыли от красителя и продали как чистый.

— Красивая схема, — сказал Дакетт без выражения. — Не надо ничего красть. Просто пишешь, что груза не существует и он сам собой становится твоим.

— Именно. И списать целую цистерну одним нарядом нельзя, нужна подпись и код старшего по смене. Они есть на обороте. — Я перевернул карту. — Код привел меня к диспетчеру восточной сортировочной. Дуайт Реймер, работает на дороге с шестьдесят первого. Восьмого января он находился в смене.

Хоббс медленно положил трубку в стеклянную пепельницу и посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом, к которому я почти привык за время пребывания в Спрингфилде.

— Такой объем в одиночку один диспетчер не потянет. За ним стоит кто-то, у кого есть грузовики, база и покупатели.

— Это Харлоу, — сказал я.

Хоббс ничего не ответил. Просто сидел и смотрел, как гаснет трубка.

— Оператор на станции замолчал как рыба как только я упомянул эту фамилию, — добавил я. — Тут все притворяются глухонемыми как только звучит эта фамилия.

Дакетт коротко усмехнулся.

— Быстро учишься Митчелл.

Хоббс наконец пошевелился. Подтянул к себе телефон, старый черный «Вестерн Электрик», но трубку снимать не стал, положил на аппарат ладонь, будто грел руку.

— Значит, так, — сказал он. — Реймер сейчас важнее всего. Он живой свидетель и ниточка к организаторам. Мертвый инженер уже ничего не скажет, а этот пока дышит. Если он проводил списания, он знает, кто отдавал приказ, увозил дизель и сколько ему платили. — Хоббс поднял на меня глаза. — Поэтому он не жилец, если они найдут его первыми. Ты сам сказал что он не выходит вторую смену подряд.