Тебя не будем порицать,
Но если больше наберешь,
Живым отсюда не уйдешь.
Сегорон хрюкнул. Одну пригоршню. Брат так и сделал, взял ровно одну пригоршню, ни монеткой больше. Насыпал один карман.
Дуралей. Это же явно разбойничий схрон, они для своих оставляют такие шутки. Мол, дружище, бери из общака, коли оказался на мели, да только не зарывайся.
Но абба Сегорон не для того привел десять мулов, чтобы довольствоваться пригоршней.
Оглядевшись и убедившись, что поблизости никого нет, Сегорон вошел в расщелину. Толстый, одутловатый, он с трудом в нее протиснулся, но дальше путь расширился.
Воистину чудесное древо — Сегорон вступил словно в подземный чертог! Спустился по лестнице и обомлел при виде дивных сокровищ. Золото и серебро лежали грудами. Сверкали в свете факелов самоцветы и усыпанные яхонтами клинки. На столах стояли драгоценные чаши и блюда… с фруктами, жареными рябчиками, горами плова!.. вот так чудеса!..
У Сегорона перехватило дыхание. Он успел проголодаться, так что первой сцапал тушку перепелки и вонзил в нее зубы, другой рукой сгребая в мешок монеты. Ноздри жадно раздувались, он уже видел, что десяти мулов не хватит, что все эти богатства не увезти и на двадцати… нет, на тридцати!..
Может, вернуться потом и забрать остальное?
Сегорон опрокинул в рот чашу вина. Алчность боролась с осторожностью, и осторожность победила. Чей бы это ни был схрон, они рано или поздно вернутся, и увидят, что их обокрали, и будут страшно злы. Надо взять столько, сколько увезут мулы, и навсегда забыть сюда дорогу.
Пусть даже тут останется еще богатств столько, сколько нет и в казне падишаха…
Поднимаясь по лестнице, Сегорон громко кряхтел. Придется еще много раз таскать мешки, но это сладкая тяжесть, сладкая ноша. Он будет несметно богат, он сам станет падишахом, он будет купаться в золоте и швырять его в море!..
Сегорон сбросил с плеч мешок. Ему кажется, или пока он набирал монеты, стало еще темнее? И свет какой-то странный, будто красноватый. Деревья… подождите, а где мулы?.. куда делись мулы?..
Лес вокруг стал зловещ. Сегорон не узнавал его. Он облизнул пересохшие губы… и услышал голоса. Звонкие, насмешливые, они доносились из-за кустов, из-за корявых черных стволов.
— Ты только глянь на него, — прозвенел девчачий голос. — Жирный, как свинья.
— Экий хапуга. Жадина-говядина. Целый караван привел.
— Как мило! Ножки трясутся, пот льется градом, но он идет, идет к своей цели!
Сегорон взвыл от ужаса. Разбойники!.. или нет… голоса-то всё девичьи. И совсем юные.
— Это что такое? — расхрабрился он. — Вы что тут делаете в лесу? Ну-ка быстро по домам! Где ваши отцы?