…Муродил подошел к упавшему леснику. Сахарок глухо рычал, готовый броситься, но развраг пока не давал команды. Сначала надо допросить, да и взять лучше живыми. Сдать душебоям или отдать под жреческий суд.
Иначе вместо семи условок будет просто семь туш.
Хотя лесника можно и скормить псу. Какая наглая скотина. Муродил таких терпеть не мог. Кусает руку кормящую, бешеный ублюдок.
Паргорон дал ему все — и заберет тоже все.
К тому же лесник все равно сейчас сдохнет. Кретин ухитрился упасть на собственный кинжал… какой острый. Освященный, что ли?..
Муродил зашипел, отдергивая руку. Надо же, авальская работа. Гнусный предатель… интересно, давно он работает на врага? Сколько душ из-за него потеряно?
Убить его?.. Или просто подождать, пока истечет кровью?
А прочую скотину можно никуда и не вести. Возни больше. Пусть лучше Сахарок поиграет, погоняет дичь. Ему полезно, а то он заскучал в последнее время. На одних-то козлах.
— Эй!.. — раздался сверху крик. — Эй, вы не видели моего… брата…
Мигом спустя в Муродила что-то врезалось. Развраг покатился кубарем, сжимая меч, вскочил, замахнулся, но тут же снова был отброшен. В грудь вонзились когти, горло полоснули как ножами. Меч во что-то вонзился, донесся бешеный рык Сахарка… а потом визг боли и жалобный скулеж…
…Перед глазами забрезжил свет. Приступ подошел к концу. Рокил с великим удивлением обнаружил, что все еще жив. Кто-то помог ему подняться, он с трудом рассмотрел свою группу… тоже все еще живую. И услышал голос… очень знакомый и очень сердитый голос.
— … Возмутительно, правда? — говорил кто-то. — Этих разврагов надо заставлять маршировать с утра до вечера. Чтобы у них не было времени на всякую ерунду. А вы садитесь и плывите, куда вы там плыли.
— Господин!..
— Я считаю, что каждый человек свободен гулять там, где пожелает. Да. Я сам постоянно сталкиваюсь с ужасными ограничениями свободы. Не лезь в джунгли, Такил, оно тебя сожрет, Такил!.. Да вовсе и не сожрало. А рука отросла за день. Не о чем переживать. Ну, в добрый путь.
Послышался шорох, как будто что-то волочили по песку. Рокил с трудом поднял голову и увидел лодку, которую сталкивал в воду крылатый рыжий демон. Двое патрульных смотрели на это с каменными лицами.
Рядом лежал развраг с разорванным горлом и вываленными наружу кишками. Паргоронский пес прижался к земле и затравленно рычал, не смея напасть на высшего демона. На боку у него была такая рана, словно со всей силы пнули когтистой ступней.
Убрались патрульные еще до того, как Рокил поднялся на ноги. Такил смотрел вслед шлюпке, а сидящие там дети махали ему руками.