А ведь старик Шугей предупреждал, что заказ паргоронски трудный, что только ненормальный его возьмет. Ильтира сама ведь, пьяная от своей кудесности, потребовала дело, которое никто не сдюжит — ну он и достал из шкапа тот конверт. Честно все рассказал, честно изложил все трудности и опасности.
Он всегда был честным посредником. Забирал жирный процент, но никогда Ильтиру не обманывал, ни в чем с ней не лукавил. Под пытками она бы обязательно его выдала, поэтому и вызвалась в добровольные жертвы.
Чтобы не сдать своих.
Ладно, не только ради этого. Ей и сами по себе пытки не очень нравились. Ильтира и из приюта-то сбежала, потому что там секли за всякую ерунду. Обливали ледяной водой, если не поднялся вовремя на молитву, и ставили на камни за пререкания с воспитателями.
Ильтира часто стояла на камнях.
В общем, вызываясь добровольцем, она понадеялась, что сможет сбежать. Многие добровольцы на это надеялись. Они даже сколотили что-то вроде шайки, строили планы. Главным был Хиторик… бедняга не пережил перерождения.
Ильтира поймала себя на том, что не помнит лица Хиторика. Хотя они были знакомы еще до того, как попали в жертвы к Матери Демонов.
Из переживших с ними были Озак и Гиздор… еще Загак все время терся рядом, но Хиторик сразу сказал, что это стукач, что ему доверять нельзя.
А теперь они все… жизнь их раскидала. Хиторик, Матта и Горил мертвы, Гиздор строгает детишек Совите, и разве что с Озаком они иногда видятся, но говорить особо не о чем. С ним они были знакомы недолго, Озак даже не из Легационита.
А что из чрева Матери не вышел Хиторик — может, даже и к лучшему. Он был лютым отморозком, лил кровь как воду, и демон из него получился бы такой, с которым не очень хочется делить вечность.
А стань он апостолом — они бы с Агипом точно убили друг друга.
Сорвав последнюю ягоду, Ильтира подняла взгляд. Волшебник закончил работать. Ему не было никакой нужды полоть сорняки вручную, он мог уничтожить их одним заклинанием. Но он все равно почему-то махал тяпкой, пока грядки не стали чистыми.
Посмотрев на это, он облегченно вздохнул, уселся на скамейку… и заплакал.
Смотреть на это было противно. Ильтира отряхнула руки и поднялась в воздух, воспарила над заснеженными просторами. Любящий клубнику колдун жил посреди смертной холодины — едва Ильтира пересекла незримую черту, как лицо обдало ледяным ветром. Будь она все еще человеком, окажись в этих краях вот так, нагишом — замерзла бы в считаные минуты.
Она еще и поэтому не тронула волшебника. Он немного, но сдерживал Грибатику, которая в этом мире заполонила треть континента. Добрый чародей Сакрамуш последний все еще живет в этих краях, на сотни вспашек вокруг больше нет ни единой живой души.