— Ну не настолько, как Дзимвел, — вскинул руки Загак. — Спроси лучше сразу его.
— Насчет Дзимвела мне особенно любопытно.
Загак ухмыльнулся. Вообще-то, ему нравилось сплетничать, а с особенным удовольствием он пересказывал другим то, что о них говорят за спиной.
Правда, обычно его об этом не просили, но так даже лучше.
— Некоторые говорят, что ты слишком мягкий для апостола, — сказал Загак. — Мол, ты живешь как друид какой-то, а не фархеррим. Другие тебя боятся… не тебя, вернее, а твоего зверинца. Мол, ты их всех прикормил, но если однажды с тобой что случится, то нам придется туго.
— Почему… а, понял. Они никого не тронут, я поставил железный запрет. Даже если я…
— Послушай, я просто передаю, что говорят остальные, — перебил Загак. — Ты сам попросил. Хочешь анекдот про тебя?
— А про меня разве есть? — смутился Ветцион.
— Ты не Дзимвел, конечно, но парочка есть и про тебя. Вот один: почему Ветцион охраняет Ильтиру? Потому что она исчезающий вид.
Этот анекдот Ветциону не понравился. Про Дзимвела было смешнее.
— Я мягкий, значит, — сомкнул он пальцы. — Неожиданная оценка.
— Я просто передаю, о чем другие болтают, — ухмыльнулся Загак. — Общество — оно такое. К любому клеймо прилепит. Не всегда заслуженное. Про меня тоже много чего болтают, и не всегда правду… но я не обижаюсь.
— Все в порядке. Спасибо, что рассказал, это все, что я хотел знать.
Ветцион как будто сказал это с некоторым облегчением. Загак даже знал, почему. Ильтира все-таки его допилила. Загак подслушивал пару раз, как она заходила то с одной, то с другой стороны, убеждая мужа принять участие в споре за демолордство.
Ветцион не хотел. Его все устраивало. Он был даже счастлив. Он не хотел переходить дорогу Дзимвелу, да к тому же переживал, что если станет демолордом, это слишком все изменит в отношениях с женой.
Но та продолжала настаивать, и он, видимо, решил для виду немного «посуетиться» — просто чтобы жена угомонилась.
— Захаживай! — крикнул Загак, глядя Ветциону вслед.
Этот короткий и сумбурный визит многое сказал фархерриму по прозвищу… честно говоря, прилипшего прозвища у Загака все еще не было, что втайне того уязвляло. Он не апостол, конечно, но прозывают же Гиздора Растлителем, а он еще меньше апостол, у него даже Ме нет… если только Совита что-нибудь не подарила.
Загак пытался сам что-нибудь вбросить. Ему хотелось зваться Смотрителем, Надзирателем или как-нибудь в этом роде. Но прозвище не прилипало, никто его так не называл — ни в лицо, ни за глаза. А жаль. А зря. Они-то все думают, что он просто валяется целыми днями в гамаке и подглядывает за остальными через свои глаза.