Встреча с ним в планы Загака не входила.
Когда-то он и вправду очень обижался и даже злился на Мазекресс. Он сказал Кардашу чистую правду. Но не сказал того, что потом простил ее. Простил нанесенную обиду и понял, почему та была нанесена. Матерь мудра, она сразу поняла, что если наделить великим Ме кого-то настолько превосходящего прочих апостолов, они замыслят против него и уничтожат.
А Загак… он уже ошибался. Обжигался. Оступался. Он мог и теперь ошибиться и не распознать вовремя опасность.
К тому же, получив великое Ме еще при рождении, он бы мог, пожалуй, разлениться. Почить на лаврах. Посчитать, что этого ему достаточно на всю оставшуюся жизнь.
Но Матерь мудра. Она знала, что Загаку стоит метить куда выше. Ему нужно было придать ускорение — и она сделала это, оскорбив его до глубины души.
Он не сразу это понял. Но когда понял — преисполнился такой любви к Матери Демонов, которой нет даже у Дзимвела.
И когда он это понял, когда он сказал Мазекресс об этом, она вознаградила его за сообразительность. Сделала настолько приближенным эмиссаром, каким не был даже Дзимвел. Стала посвящать в такие тайны, в которые не посвящен даже Дзимвел. Стала поручать такие задания, которые не доверяют даже Дзимвелу.
Загака иногда так и подмывало рассказать Дзимвелу об этом, но он сдерживался, потому что маме это не понравится.
— Мир тебе, мама, — сказал он, опускаясь рядом с пульсирующей алой стеной. — У меня много интересного.
Он вкратце пересказал последние события в Камтстале, не забыв поделиться и свежими анекдотами. Ему нравилось быть для мамы чем-то вроде живой газеты. Дзимвел наверняка тоже это делает, но пусть у нее будет альтернатива, иначе она будет смотреть на все только глазами Дзимвела.
А у Загака-то глаз побольше.
Здесь лишних нет, впрочем. Разговаривая с мамой, Загак смотрел только природными глазами.
— Рада слышать, что у вас все здоровы, — сказала Мазекресс, когда Загак закончил свой обзор. — А как там дела у Владычицы Пороков?
Загак на мгновение запнулся. Все его глаза, по всему Паргорону, на мгновение застыли. Он убеждался, что их с мамой никто не видит, никто не слышит. Что следующие слова останутся только между ними двоими.
— Я передал ей… выжимку, — тихо произнес Загак. — Как обычно, через Фиосу. Известил о визите Учителя и встрече Пресвитера с Охотницей.
— Она наверняка и сама об этом знает.
— Да.
Среди любимых самоталер Загака есть две особенные, Фиоса и Пинея. Большинство демонов не умеет отличить одну самоталер от другой — и дело не в том, что те очень пластичные и с легкостью меняют внешность, подстраиваются под любого клиента. Дело в том, что на самоталер в Паргороне не обращают внимания. Они почти как Безликие, их замечают только когда в них появляется нужда, да и тогда воспринимают просто как… средство утолить похоть.