И тут повсюду были животные. Рядом с домом Ветциона раскинулось настоящее звериное царство. Монстры Туманного Днища, все эти чудовища, от которых любой смертный убежит с визгом (если успеет), были смирны и кротки, как ягнята. Они провожали гостей своего хозяина долгими взглядами, а два костяных кота даже взялись сопровождать, но вражды в аурах не ощущалось.
— Их можно гладить? — спросила Лахджа.
— Если Пастырь разрешит, — ответила Ильтира. — Самой лучше не тянуть руки. По-настоящему они слушаются только его, а в остальном это… большие кошки. Их не поймешь.
По ее тону Лахджа поняла, что Ильтира пробовала гладить костяных котов и осталась не очень довольна результатом.
— Кис-кис-кис… — рискнула Лахджа, удлиняя руку и осторожно поднося ее к морде костяного кота.
Снежок научил ее, что надо сначала показать коту то, чем собираешься его гладить. Дать осмотреть и понюхать. Если он решит, что это достаточно гигиенично, то даст дозволение. А если нет, то просто отвернется и увеличит дистанцию между вами.
— Ки-и-ис… — медленно тянула демоница, пока рука становилась все длиннее.
Костяной кот замер. Напрягся. Но даже не шевельнулся, покорно позволяя гладить себя там, где расходились щитки, открывая голую кожу.
И не укусил, хотя смотрел так, словно ему стиснули челюсти незримой рукой.
Гладь быстрее, это все-таки демон, я не смогу долго его держать.
Обернувшись, Лахджа в изумлении поняла, что Майно вошел в унисон со Снежком и контролирует костяного кота. Не так хорошо и полно, как обычных смертных кошачьих, но зверодемон не нападал.
И ей сразу стало неинтересно. Он все испортил.
Я забочусь о тебе!
Да ладно, что бы он мне сделал? В худшем случае откусил бы руку.
Из зарослей тем временем появился фархеррим с бронзовой кожей и орлиным носом. При виде покорившегося костяного кота его лицо исказилось гневом, золотистые глаза сверкнули, и Майно пошатнулся, словно его ударили.
Но костяного кота он не отпустил. Тот тоже дернулся, будто рванули за невидимый поводок, и издал какой-то гневный, протестующий мяв. Он кричал не то на волшебника, не то на демона, не то на обоих сразу.
— Техника мощная, но грубоватая, — медленно сказал Майно, меряясь с Ветционом взглядами. — Это твой?
— Да, — ответил тот, косясь на Лахджу. — Ты колдун Отшельницы? Отпусти Тень.
— Да… извини. Я думал, она дикая.
Волшебник сконфуженно потер лоб. Если бы он взял так под контроль чужого фамиллиара, это было бы верхом неучтивости. Но встретить что-то подобное тут не ожидал, полагая, что апостол Пастырь просто приказывает зверодемонам, подавляя их волю. Не приручает, не привязывает к себе.