Видимо, в глазах Лахджи что-то отразилось. Хисаданних сверкнула бесчисленными глазами и попятилась, уронив на землю немного едкой слюны.
— Я… я не стану, — пробормотала она. — Я хорошая. Пастырь хвалит меня.
— Ты умница, — похвалила и Лахджа. — Я горжусь твоими… успехами.
Хисаданних что-то невразумительно заворчала. Лахджа разобрала только «мама» и «хорошая» и отвела взгляд. Общаться с этим странным гомункулом было ужасно неловко, но она не могла просто сказать «ладно, пока», так что неуклюже пробормотала:
— Ну так что, как ты тут поживаешь? Завела каких-нибудь друзей?
— У меня все хорошо, наверное, — моргнула половиной глаз Хисаданних. — Я много охочусь. Пастырь добрый. Я дружу с Шепотом и Тенью.
— А кто такие Шепот и Тень?
Хисаданних издала странное фырчанье, и прямо из воздуха появилась кошачья морда, покрытая пластинами. Лахджа вздрогнула, поняв, что костяной кот все это время был совсем рядом, а она его даже не замечала. Вот что с ней делает жизнь в мире смертных — даже зверодемона не может разглядеть.
— Это Шепот, — сказала Хисаданних. — А Тень не тут.
— Привет, Шепот, — помахала Лахджа.
Кажется, это не тот кот, которого она гладила вчера. Форма морды немного другая. Лахджа, в которой после вчерашнего осталась какая-то неудовлетворенность, снова удлинила руку.
— Кис-кис-кис, — сказала она, медленно касаясь зверодемона.
Тот подался вперед, подставляя ухо. Раздалось утробное мурчание.
— Хороший котик… — приговаривала Лахджа. — Хороший… Ай. Ну зачем ты так?
Кошак с вызовом воздел янтарны очи на возомнившую о себе гостью. Его клыки обагрились кровью, и Лахджа задумчиво посмотрела на свою руку.
Палец откусил.
— Перкеле, — цокнула языком она. — Вот ты засранец.
Палец тут же вырос, конечно. Выскочил новый, точно такой же… но на траву плеснула кровь.
Хисаданних задрожала. Ее лицо исказилось в гримасе, а бесчисленные глаза запылали безумной жаждой. Прежде чем Лахджа что-то поняла, аргус метнулся вперед и принялся исступленно лизать траву.
Лахджа отступила на пару шагов и мрачно уставилась на чавкающее создание. Через несколько секунд Хисаданних подняла голову и издала вопль, полный ужаса и ярости. Какое-то мгновение она будто еще колебалась, не броситься ли на саму Лахджу, но потом резко развернулась и умчалась в джунгли.
Лахджа встретилась взглядом с костяным котом. Тот смотрел так, словно тоже опешил.
— Как же она должна тебе завидовать, — произнесла Лахджа, вытирая руку платком. — Тебе достался целый палец.
Через пару минут из леса появился Ветцион в сопровождении другого костяного кота и паргоронского пса. Апостол холодно воззрился на Лахджу, гладящую костяного кота с уже окровавленной мордой. Кот то ли решил, что плата достаточна, то ли смирился с судьбой.