Мысль была настолько внезапная и детальная, что Яной невольно дернулся. На Лахджу он уставился с изумлением, но затем быстро отвел взгляд.
— Озвучьте ваши требования, мэтр Дегатти, — наконец прозвучал негромкий голос Дзимвела. — Что вы хотите за освобождение нашего брата?
— Золота, думаю, — предположил Каладон, проводя рукой над столом и оставляя на нем гору сверкающих монет. — Десять тысяч орбов хватит?
Волшебник пристально уставился на золото. Сотворенное, конечно… но удивительно хорошо сотворенное. Он не видел в ауре ни малейших отличий… хотя их наверняка увидят более глубокие специалисты и, возможно, златопроверник.
А может, не увидят?..
— Двадцать тысяч, — сказал Каладон, продолжая сыпать монеты. — Тридцать.
— Такие орбы у нас не примут, — кое-как выдавил из себя Дегатти.
— Алмазы? — покладисто предложил Каладон, протягивая бриллиант размером с гусиное яйцо. — Сапфиры? Жемчуг? Скажи, что ты хочешь.
Скажи, что хочешь Ме!
На кой кир мне Ме?
Мне!
А ты его чем заслужила? Такил к тебе ходил.
Улучши своего фамиллиара!
Да не дадут они за него Ме. Ао точно свои не отдаст, а у остальных вряд ли есть лишние. Разве что чепуха какая-нибудь вроде Создания Ложки. Лучше уж орбы взять, они… выглядят настоящими…
А если разоблачат? Мне тебе передачи носить в Карцерику?
— У меня есть два предложения, — промедлив, произнес Дегатти. — Первое — в обмен на Такила вы соглашаетесь на ограничения в душелове.
— Ограничения?.. — приподнял брови Дзимвел.
— Да. Скажем, принимаете обязательство не трогать несовершеннолетних, даже если получаете на них право.
Лицо Агипа изменилось. До этого глядевший на волшебника с открытой враждебностью, он будто осветился изнутри, подался вперед, явно собираясь поддержать предложение… но остальные возмущенно зашумели, загомонили. Дзимвел и еще некоторые, кажется, могли бы согласиться, но большинство остальных восприняли слова Дегатти в штыки.
— Это немыслимо!.. — воскликнул кто-то.
— Какого кира нам будет указывать смертный⁈
— А если мать сама говорит «чтоб тебя демон забрал» — даже тогда нельзя⁈
Агипа перекосило от отвращения. Лахджу тоже. Она слишком долго прожила среди смертных, чтобы воспринимать их детей, как молодняк какой-нибудь скотины, ягнят или поросят.
Дегатти покачал головой. Он и не рассчитывал, что демоны на такое пойдут. Уж точно не ради Такила. Нет, Майно Дегатти бы только обрадовался, если бы ему удалось, но всерьез на успех не надеялся. Первый вариант был им озвучен ради контраста — чтобы легче приняли второй.
— Что ж, раз так, вот другое условие, — произнес волшебник. — Вы все — не только здесь присутствующие, а все! — дадите мне по пряди своих волос.