— Э…
— Кроме тебя, Загак. Так и быть.
Демоны забормотали, с подозрением глядя на смертного. Пряди волос никому жаль не было, но зачем они ему нужны? Он же колдун, мало ли что он затеял?
— Думаю, что выражу общее мнение, если спрошу — зачем тебе наши волосы? — спросил Дзимвел.
— Я сошью из них плащ, — спокойно объяснил Дегатти. — Раньше у меня уже был плащ из волос моей жены, и это был очень хороший плащ. Но если все волосы будут от разных демонов, плащ выйдет еще лучше. Я смогу сделать по-настоящему мощный артефакт.
Дзимвел бросил взгляд на Яноя — тот чуть заметно кивнул. Волшебник не врал и не юлил, он имел в виду именно то, что говорил, и не прятал в рукаве подвоха.
— По мне так пусть берет, — пожал плечами Агип.
— Но пусть поклянется, что не станет использовать наши волосы нам во вред, — поспешила Кассакиджа.
— Клянусь вратами Шиасса и могилой Бриара, — с готовностью поклялся Дегатти. — Волосы эти я использую только для сотворения артефакта и более ни для чего.
— Уточни, какого именно артефакта, и клятва будет принята, — сказала Кассакиджа.
— Плаща. Я клянусь, что сошью из этих волос защитный плащ, и это будет единственное, для чего я их использую.
— Это можно, — промедлив, кивнул Дзимвел.
— И, конечно, гарантии того, что Такил больше никогда, никогда, никогда…
С каждым словом Дегатти встряхивал бутылку, и Такил вскрикивал, бьясь о стенки.
— Если он снова нарушит свою клятву, можешь убить его, не боясь отмщения, — холодно произнес Агип. — Это наше общее слово. А вот моя часть выкупа.
Он отхватил изрядный клок своих кудрей прямо когтями и швырнул его на стол. Следом то же самое стали делать другие фархерримы, а Дзимвел тем временем собирал волосы по остальной деревне.
Через полчаса на столе лежала целая кипа струящихся, шелковых волос. Черных, каштановых, медных, платиновых и почти белых. Последней прядь отрезала Лахджа, которая решила тоже присоединиться к ритуалу. Почувствовать что-то вроде единения с родней, ну и продемонстрировать остальным, что волноваться не о чем, никакого злого вуду ее муж с этой копной не сделает.
— Покажешь потом, что получится? — попросила Ао, которую обуяло любопытство.
— Обязательно, — пообещал Дегатти, открывая бутылку.
Оттуда вытекла и обрела форму струя серебристого дыма. Она осыпалась песком, и из этого песка поднялся рыжеволосый демон.
Освободившийся Такил старался ни на кого не смотреть. С видом побитой собаки он швырнул на стол прядь рыжих волос и молча прошел к выходу, даже не задержавшись подле Лахджи. Та отвела взгляд — слишком неприятно оказалось отказывать тому, кто искренне в тебя влюблен, да еще и прилюдно позорить.