— ХОРАТ!
Лахджа не поняла, что это значит, но ее пробрало с головы до пят. В каждую клеточку будто вонзили крошечную иголку — и судя по лицам других фархерримов, не она одна это почувствовала.
Но самое главное — что это почувствовал дракон.
Это что-то проклятое.
Вижу.
Дракона словно пырнули ножом в сердце. Он покачнулся и стал заваливаться набок. Огромная голова забилась на длинной шее, наполовину окаменевшие крылья распахнулись, а из пасти вырвался морозный водопад. Грибы по всей чешуе стали лопаться, а в воздухе повисли тучи спор, что тут же сгорели в пламени Агипа.
Бывший соларион приземлился на спину дракона. Быстрее молнии пробежал по частично обнажившейся шкуре, воздел золотые ручищи, в которых вспыхнул чудовищной силы пламенный клинок…
— Ударь этим! — раздался крик Кардаша.
Скривившись от боли, он вытащил прямо из воздуха меч. Сверкающий двуручник удивительной красоты, с украшенной самоцветами рукоятью и сделанным будто из сапфира лезвием. Волшебное оружие со свистом пронеслось к Агипу — и тот поймал его на лету.
— Он зовется Низвергатель Жадных! — торжествующе воскликнул Кардаш, когда Агип с размаху вонзил меч в темя Ромазара.
Ревнитель едва успел раскрыть крылья, едва успел набрать высоту. Древний Дракон содрогнулся в агонии, и весь мир будто содрогнулся вместе с ним. Жизнь покидала громаду Ромазара, и вся кошмарная сила Грибатики не могла ее в нем удержать.
И это, кажется, ее разъярило. Мировая Грибница болезненно восприняла гибель сильнейшего из своих Громил. Отовсюду словно донесся истошный, гневный вой, Кромка лопнула сразу в нескольких местах — и на фархерримов посыпались другие Громилы!
Их было несколько десятков. Самые разные чудовища, демоны и колдуны. Ромазару каждый, безусловно, уступал — но их была целая куча, и они воплощали жажду мести!
— Всем к бою! — множащимся хором крикнул Дзимвел, разлетаясь на целое войско. — Ильтира, спрячь нас!
С ладони Агипа сорвался огненный столб. Крутанув другой рукой Низвергатель Жадных, он распахал надвое тварь, похожую на огромного комара. Заработали пушки Каладона, взрывая небо салютами. Лахджа из гигантского бронированного рыцаря стала летучим скоростным ящером и на бреющем полете вонзилась в какого-то жирдяя, принялась рвать его и терзать. Кто-то вцепился страшной пастью в Кюрдигу, отхватил ей руку и половину крыла… но тут же сам рухнул, обливаясь кровью. Увечье мгновенно сменило хозяина.
Но все равно стало очень тяжко. Грибатика, кажется, швырнула на фархерримов все резервы — и сразу после битвы с Ромазаром это оказалось непосильным. Кардаш вовсе приземлился со сложенными крыльями и смотрел так, словно из него выпустили всю кровь. Утомленная Ильтира расширила свой полог, и Тавматург стал незрим.