И ограждал от этого внимания других.
Как сейчас, например. Какой-то бушук слишком зазевался. Их делает неосторожными алчность. Бушуки очищают зараженные миры не столько от Грибатики, сколько от ценностей, трофеев, что остались в затянутых плесенью городах и замках. Гребут в свои кошели все то, у чего больше нет хозяев, а пригодиться оно еще очень даже может — и иногда при этом чересчур… увлекаются.
Этот хапал кухонную утварь. В одном мире чародеи использовали в качестве инструментов не жезлы, посохи или перстни, как обычно бывает, а что попало. Ложки, вилки, ножи, молотки, напильники, отвертки. Это было техномагическое общество, кроме волшебства они овладели паром и электричеством, но каждый владел и простенькими чарами — и чары эти сосредотачивались в каком-нибудь предмете.
Предметы эти Грибатика не трогала. Обратившиеся в зомби или Громил сохранили их при себе, но те чародеи, что стали подкормкой для грибницы, просто растаяли — и повсюду валялись волшебные ложки, вилки, ножи и молотки.
Их можно было собирать тысячами — и один молодой бушук собирал, пока его самого не сцапали. В голову проникли незримые нити, со всех сторон налипли споры, и он зашатался, погружаясь в оцепенение. Возможно, из него бы сделали мелкого Громилу-колдуна, но это увидел Такил.
— Просыпайся! — крикнул он, тряся бушука что есть мочи.
Тот встрепенулся и тоненько вскрикнул, сообразив, что происходит. Заметался, видя вокруг лишь серую клокочущую массу, выхватил из-за пазухи зеркальце — и нырнул туда.
Зеркальце упало на пол и разбилось.
А целая веселая компания гхьетшедариев слишком легкомысленно отнеслась к боевым действиям и попалась Увитрини, Громиле, который прежде был одним из демонов Хабатора, главой клана Слизи. Медузоподобный, с десятком щупальцев, прежде он навевал мучительные сны, а теперь еще и заражал спорами Грибатики. Могуществом не уступавший барону, он подчинил сразу шестерых — и сейчас те переживали свой последний кошмар, пропитываясь грибными спорами.
Такил поколебался. Гхьетшедарии ему не нравились. Сны у них грязные и жестокие. Не как у гохерримов, которым чаще всего снятся битвы. Просто всякая пакость.
Если пройти мимо, никто даже не узнает…
— Просыпайтесь, — нехотя пнул ближайшего он.
Это было необязательно, он же не в реальности их будит. Зато по-своему приятно.
Проснулись пятеро. Шестой зашел слишком далеко, и стал скорее мертв, чем жив. Но остальные не сильно и расстроились — они тут же перекинулись в истинные тела, мгновенно излечились от спор и принялись потрошить бывшего товарища.