— Ну что ж, ты нам нравился, Таргон! — воскликнул один из них. — Но ты сыграл в грибную рулетку и проиграл!
Все рассмеялись веселой шутке, кроме Такила. Его в последнее время мало что веселило.
Кроме того… они опять забыли про Увитрини!
А тот никуда не делся. Сначала дернулся, намереваясь улетучиться куда-нибудь за Кромку, но жертвы ничем не показали, что видят его, и он напал снова.
Обросшая грибами медуза протянула щупальца к головам демонов. Увитрини парил над ними, нависал огромным кошмарным зонтиком и уже вспух, начиная зеленеть… сейчас опять все обвоняет спорами, и гхьетшедариям конец!
— Эй, кто-нибудь, помогите этим… — без энтузиазма воззвал Такил. — Оу… А!..
Гхьетшедарии разом дернули за щупальца. По-прежнему в истинных телах, в чудовищных обликах, они явно успели неслышно уговориться, потому что очень слаженно набросились на Увитрини и одновременно раскрыли пасти.
Его просто разорвало и втянуло по кускам в пять анклавов.
— Ой-ей, — выдохнул гхьетшедарий, похожий на сухопарого гиганта с многоглазой драконьей башкой. — Он нас чуть не кокнул! Хорошо, что кэ-миало бдят.
— Интересно, что с Грибатикой, которая теперь в анклавах? — внезапно забеспокоилась многорукая обезьяна с шестью вислыми грудями. — Вдруг мы, кто успел накидать ее в анклав, случайно спасли так ее куски?..
— Фурундарок уже тридцать лет на грибной диете, — фыркнул чудовищный червь о множестве сабельных щетинок и клешней. — И едва ли он не смотрел, что ел. Если гохерримы решат мочить всех, кто жрал Грибатику, им придется начать с демолордов.
— Просто не хочу потом проснуться шиворот-навыворот с проросшим из меня грибом, — мрачно сказала обезьяна.
— Поздно об этом думать, — сказал червь. — Война уже заканчивается.
— Ха, война, — фыркнул гигант с драконьей головой. — Просто зачистка. Я ждал большего.
— Но хотя бы гохерримы перебесятся, — резонно заметил четвертый, похожий на хищного жирафа о семи головах и мощном хвосте.
Война и правда заканчивалась. Такил, незримо витая в этом чудовищном недосне Грибатики, видел, как тот с каждым днем сокращается и утрачивает глубину. Все новые миры исчезали, вычеркивались из ее ментального пространства. Одни освобождали сами же аборигены, пусть и с помощью демонов, в других сражался только Паргорон. Очищенные миры тут же блокировали боги, живыми стенами вставали на границах, и Грибатика не успевала, да и просто не могла снова в них ворваться.
Ее территория таяла. Сотни зараженных миров превратились в десятки, а потом в единицы. Вот уже у Грибатики осталось всего семь миров, не считая изначального.