Шесть.
Пять.
Четыре.
В самых последних, правда, пришлось особенно тяжело. Их заразили полностью, они кишели грибными зомби, там было полно Громил, а Грибатика сопротивлялась с ожесточением приговоренного к смерти. Поняв своим странным грибным разумом, что это конец, она выпустила все резервы.
А возможно, изначально сконцентрировала их в этих мирах.
Здесь нашлись чудовища, не уступающие дракону Ромазару. К счастью, их все же было меньше, чем демолордов, так что на каждого Архигромилу пришлось по двое-трое владык Паргорона, и они уверенно побеждали. Такил не успевал переноситься от битвы к битве, не успевал поражаться кипящей тут мощи.
Вон там широкая просека. Бракиозор идет, как нож сквозь масло. Его топор рассекает пространство и время, рубит в клочья саму реальность.
Мчится охваченный азартом Ксаурр. В стремительном потоке мелькают когти и клыки, а в сверкающей пасти то и дело исчезают Громилы. Смеющийся Кот охотится на них, как на мышей и воробушков.
Горной лавиной шагает Агг, и поступь его тяжелее вечности. Его окутывает бушующий Кхатаркаданн, и выглядит это так, будто у Столпа Паргорона вдруг выросла роскошная шевелюра.
Черным штормом идет Корграхадраэд. Он рвет грибную слизь в клочья, дематериализует, развоплощает. Темный Господин очищает целые сектора, целые куски планет.
Летит в истинном облике Фурундарок. Гигантское чудовище с бесчисленными руками втягивает все, словно черная дыра, и его аура клокочет торжеством, клокочет утоляемой жаждой мести.
Машет огромным мечом Гаштардарон — и каждый взмах лишает кого-нибудь жизни, каждый взмах убивает какую-нибудь заросшую грибами тварь. Удар — смерть. Удар — смерть.
Целый континент утопает в адском пламени. То Асмодей применил Небесную Кару, в одиночку зачистив четверть планеты. Его смех грохочет над лесами и долами, и падают с небес все новые кометы.
Вот уже осталось всего три мира, где все еще правит Грибатика. Гохерримы хохочут, упиваясь бесконечной рубкой, их клинки посерели от грибной слизи, а глаза горят паргоронским огнем. Кульминаты рокочут, как воплощенные землетрясения, и все взрывается там, где они просто с силой топают.
Здесь продвижение замедлилось еще сильнее. В этих последних мирах Грибатика въелась так, что размножается быстрее, чем ее вычищают. Даже демолорды уже не успевают, а изрядная часть сил уходит просто на сдерживание — чтобы Мировая Грибница не прорывалась за Кромку, чтобы тут же не возвращалась в миры освобожденные или не захватывала новые.
— Эти предлагаю все-таки уничтожить! — гаркнул Гаштардарон спустя двое суток ожесточенной зачистки. — Это из битвы превращается в хракову долбежку!