— Я должен обдумать его, — уклончиво сказал Дзимвел. — Обстоятельства постоянно меняются. Раньше я точно знал, что загадать, теперь надо выбрать.
— Не спеши, — великодушно сказал Фурундарок, чокаясь с Гаштардароном.
Они очень сдружились за время кампании, Рыцарь Паргорона и Величайший Господин. Огромный лоснящийся гохеррим и крохотный розовый младенец забавно смотрелись рядом, но бухали, друг другу не уступая.
— Ларитры рады репутационной победе, — говорил Фурундарок, все сильнее хмелея. — Бушуки все-таки нагребли гору побрякушек. Их запасы стоит иногда пополнять, чтобы смертным было за что отдавать свои душонки. А гохерримы… гохерримы счастливы, что в кои-то веки как следует подрались.
— Мы потеряли нескольких славных вексиллариев, — сказал Гаштардарон, поднимая бокал. — Нас покинули красавица Горготавира, доблестный Хонгнамазал…
— Не очень-то он был доблестный!.. — крикнул кто-то. — Он сдох, бежав от Раллемга, бросил легион один на один с Архигромилой!
— Полубушук, — пожал плечами Гаштардарон. — Теперь он мертв, и место займет более достойный. Еще нас покинули премудрые Эззептигдон и Пирримитин… но мы проведем турнир, и их место займут подлинно великие воины!
— Несколько баронов тоже погибло, — не пожелал отстать Фурундарок. — В пылу битвы, между прочим. Спину никто не показал. Мы потеряли Абрика… дурак был редкий, зато храбрец. По дурости погиб, в общем-то. Сдох Бладавадана… этого не жалко. Мой племянник погиб, Гастарок… слава Древнейшему, я его терпеть не мог. Идиот клинический. Еще погибла Кардиока… она странная была… он, она… больше не придется путаться. Пошла ты, Кардиока. Конкана погибла… вот ее жалко. За мужьями поперлась. Очень жаль, очень жаль. О, и Чебушин. А я и не знал. Очень жаль, он мне нравился. Целых шесть баронов против четырех вексиллариев!
— Во-первых, это не соревнование, — произнес Гаштардарон. — Во-вторых, это говорит о том, что вы хуже сражаетесь.
— Баронов сорок семь, а вексиллариев двадцать пять! — возразил Фурундарок. — Пропорционально наших погибло меньше!
— Ну тогда вы прятались за нашими спинами, — покладисто сказал Гаштардарон.
Большой зал «Соелу» расширился до невообразимых размеров. Гохерримы, гхьетшедарии, бушуки, даже кэ-миало пировали, горланили песни, хвастались победами, поднимали бокалы за погибших, обсуждали предстоящий турнир и новые богатейшие возможности для всего Паргорона.
Тут были и фархерримы. Они тоже пили, пели и вспоминали погибших. В войне с Грибатикой их пало десятеро — совсем немного для других видов, но весьма серьезно для тех, кого пока что всего несколько сотен.