— Зачем она тебе? — фыркнул Клюзерштатен. — Вы же с ней рассорились. Насмерть.
— Я ее спасу, и она вспомнит, что любит меня. И мы снова будем вместе.
— А ее муж? — спросила Тьянгерия.
— Он мне не нужен, его можете убить, — отмахнулся Хальтрекарок. — Мне этот парень никогда не нравился.
Сам Хальтрекарок ни Лахдже, ни ее мужу вредить не мог. Не имел права. Ни прямо, ни опосредованно. Он принес клятву и нарушать ее не собирался. Но если им навредит кто-то, кто не он… какое же тут нарушение?
Он же не подбивал Тьянгерию ни на что. Она даже и не напала на них первой — все эти фархерримы сами сюда заявились, сами захотели прикончить бедную Принцессу Тьмы.
Пусть теперь получают по заслугам.
— Гистиропат пал, — задумчиво произнесла Тьянгерия, увеличивая один из пузырей. — Так называемый Ревнитель прикончил еще одного гохеррима.
— С ним же было еще тридцать демонов, — удивился Таштарагис. — Низших, конечно, но…
— Легионы уж не те, — глумливо проблеял Клюзерштатен.
Четыре демолорда с большим интересом следили, как пленники Башни Боли постепенно продвигаются вверх. Путь вниз выбрала только Лахджа, и то лишь потому, что ей сообщили, на каком она этаже. Для остальных это было загадкой, и все они решили, что лучше уж попытать счастья наверху.
Одни двигались быстрее, другие медленнее, кто-то топтался на месте, а один из Пресвитеров кружил по этажам, то поднимаясь, то спускаясь. Он расчистил небольшой сектор и теперь явно дожидался кого-нибудь из своих.
— Хитрый, — заметила Тьянгерия. — Интересно, почему так делает только этот…
— У этого парня на все есть план, — осклабился Клюзерштатен. — Принцесса, ты имеешь дело с демоном, который организовал конец Грибатики.
— Он тебе нравится, да? — осведомилась Тьянгерия.
— А то. Благодаря ему я поднялся в рейтинге. Обошел Фурундарока и Глем Божана, поравнялся с Совитой… у меня теперь один и двадцать восемь. При том, что половину добычи я честь по чести отдал остальным демолордам. И эти одиннадцать сотых я заработал лично. Как гохеррим.
— Н-да… — протянул Таштарагис. — Надо было пойти с вами… и трупобог был бы моим.
— Не огорчайся, ты бы меня не обошел, — покрутил часами на пальце Клюзерштатен. — Кто поработал, тот и заработал.
— Поработал, п-ха, — фыркнул Таштарагис. — Большую часть работы сделали остальные.
— Ну нет!.. тебя там не было! Ты можешь слушать только тех, кто, как обычно, злословит обо мне!
Бородка Клюзерштатена задрожала от гнева. В кои-то веки он оказался всерьез задет. На этот раз он действительно совершил деяние, достойное саги, но все привычно нашли в этом только низость.