И он знал, кто распускает эти слухи.
— Да, Бычьеголовый, ты зря не пошел, — примирительно сказал Хальтрекарок. — Было весело. Мы все теперь герои… кроме тебя.
— П-ха! — фыркнул Таштарагис и отвернулся.
Тьянгерия их не слушала, она следила за своей любимой забавой. Крысы на этот раз в лабиринте бегали крупные, драчливые… особенно некоторые.
— Думаю, я не стану наказывать этого жулика, — сказала она, с любовью глядя на Тавматурга, который стоял на лестнице и смотрел на что-то, видное только ему. — Обожаю рыбок-каннибалов. С ними гораздо интереснее.
— У него какое-то уж очень сильное преимущество, — заметил Хальтрекарок.
— Это не игра, а казнь в виде игры, — сухо ответила Тьянгерия. — Они умрут все, просто по-разному.
— Мы договорились, что я сделаю показательное шоу. Это входило в условия. Я все подготовил. Много поработал. Теперь ты хочешь их всех убить об одного. Какое же это шоу?
— Вряд ли они все о него убьются, — грохнул сверху Таштарагис, переводя взгляд с пузыря на пузырь.
В одном ожесточенно дралась Мученица. Она только что оторвала башку Визгуну и теперь колотила ей Ненасытного. В другом прыгала и бегала прямо по стенам Чародейка, увертываясь от летящих отовсюду стальных шипов. В третьем рвал и грыз Низших паргоронский пес, рядом струился костяной кот, а бок о бок с ними сражался их Пастырь. В четвертом только что взорвалась граната и слышался пулеметный грохот — это шел в клубах дыма Мастер.
— Вот этого стоит проучить, — сказала Тьянгерия. — Он сильно упростил жизнь всем, а особенно себе.
Она посмотрела на пузырь, в котором крушил каменную стену волшебным мечом Ревнитель. Посмотрела на проклятого волшебника, который летел над огненным озером на фантомных крыльях. Да, Башня Боли еще не видела настолько крупных крыс…
Вот этот, например. Сомнамбула. Тьянгерия была уверена, что он сдохнет первым. Что он вряд ли пройдет больше пары этажей. И она злорадствовала, потому что конкретно этого ненавидела особенно. Сорокопут рассказал, что это именно он лазил в ее сны и нашел тайный ход, о котором знали только она сама и бухгалтер.
Тьянгерию передернуло при мысли о том, что случилось бы, не предупреди ее Сорокопут о планах Дзимвела. Не приготовься она к совершенно конкретным гостям и особенно к этому… Такилу.
Эина, конечно, теперь умрет. Тьянгерия специально не трогала ее, чтобы она впустила Пресвитера с шайкой. Еще и гадала — предаст ли жалкая бушучка, польстится ли на посулы рогатого недоноска. Но раз они все-таки пришли именно этим путем — польстилась.
Предала.
Эина уже сейчас бегала бы в Башне Боли вместе с остальными крысами, но она где-то зашхерилась и не отзывается. Знает, кому служит. Понимает, что теперь ей конец. Самозапечаталась, видимо, так что не является даже на императивный призыв.