Ну а дальше об этом узнали и остальные апостолы — но не простые фархерримы. Эти знают только, что Яной откуда-то получает всякие сведения, но в чем конкретно заключается его сила, им неизвестно. В урочище его прозвали Анахоретом, потому что и здесь он редко раскрывал рот и обычно держался в стороне.
Но все слышал и запоминал. Голоса сопровождали Яноя, куда бы он ни шел. Он слышал не только ясные мысли существ разумных, но и отрывочные, примитивные импульсы животных. Даже растения что-то бессвязно шептали, даже от трупов исходили сигналы.
Сосредоточившись, он мог погружаться глубже. Обычно слышал только то, о чем демоны думают прямо сейчас, сию минуту, но погрузившись, узнавал воспоминания и скрытые помыслы.
Даже у Ао, среди Ме которой есть Защита Дум. Хорошее Ме, полезное, но в сто раз слабее, чем у Яноя. Так что мысли Ао он слышал… ну чуть хуже, чем у других. Как если б между ними был лист фанеры.
Что же до тех, у кого защиты нет, то их Яной читал, как открытую книгу.
Даже тех, кто вообще не мыслит. Тех, кто и жив-то лишь формально. Тех, кто уже мертв. Духов. Трупы. Части тела. Кости. Кровь.
…Яной замер. Ну конечно. Все может пройти гораздо быстрее. Перед глазами снова всплыла Макринна, царапающая лицо насильника. Когтями. До крови.
Значит… какие-то капли могли упасть в траву.
Кровь и другие части демонов очень быстро разлагаются. А гохеррим, если у него было время, мог уничтожить улики. Вопрос в том, было ли у него время… и сообразил ли он. Не все демоны настолько предусмотрительны, а многие склонны недооценивать фархерримов.
Даже не их силу, а их привычку к взаимовыручке.
— Кровь, — сказал Яной.
Дзимвел понял с полуслова. Его стали десятки, и все принялись обшаривать взглядом траву, искать крохотные искорки, мерцания в эфире. Кровь высшего демона — мощный реагент, и даже высохшая, даже почти исчезнувшая, она выделяется на общем фоне.
Хотя бы частичка… хоть что-то… нет, гохеррим все подчистил… все-таки осторожный… все-таки неглупый…
— Есть, — сказал один Дзимвел, срывая с дерева листок. — Но только одна капля.
— Мне больше не нужно, — сказал Яной.
— Гохерримы — словно свиньи, никогда не смотрят вверх, — усмехнулась Кюрдига. — Наверное, мешает тяжесть рогов… ой, извини, Дзимвел.
Дзимвел промолчал, Яной тоже. Слишком сосредоточился, отделяя нужные мысли от всех остальных.
Капля крови, почти высохшая. У нее, конечно, нет никаких собственных мыслей. Просто не может быть. Только легкое-легкое эхо, отголосок побуждений ее владельца. Его нрава, его чувств. То, что он испытывал в момент, когда расставался с этой каплей.