Поэтому она неохотно встала и натянула тунику, а затем штаны. Ей уже приходилось носить штаны, но никогда с тех пор, как она вышла замуж за Астина; они казались странно тесными и плотно прилегали к ногам. Хотя она должна была признать, что завязки сверху были весьма удобны, особенно если её талия скоро начнет расширяться, и…

— По крайней мере, они подходят по размеру, — сказала она, быстро отсекая этот сбивающий с толку ход мыслей и глядя вниз. — Хотя теперь я действительно выгляжу как мужчина.

Это было отсылкой к тем колкостям, которые Астин иногда отпускал по поводу роста или ширины плеч Джул, и Джул на мгновение почувствовала удовлетворение — и совсем не такое раздражение, как следовало бы, — когда Гримарр громко хмыкнул, сидя на кровати, и протянул руку, чтобы обхватить одну из её грудей поверх новой туники.

— Ни один орк не ошибется в этом, женщина, — твердо сказал он, пока его вторая рука обняла её за спину, притягивая всё еще стоящую Джул ближе, между своих раздвинутых ног. — Я не вижу, чтобы хоть что-то изменилось.

От этих слов у Джул перевернулось всё внутри; она не сводила глаз с того места, где он лениво смотрел на неё из-под черных ресниц. Его правая рука всё еще была на её груди, слегка, по-хозяйски сжимая её, в то время как другая рука притягивала её ещё ближе, между его бедер.

— Хотя, по правде говоря, — пробормотал он, — я надеюсь, что однажды ты перестанешь заботиться об одежде и будешь ходить обнаженной и бесстыдной перед всеми моими братьями.

Это было в его духе, этот наглый высокомерный ублюдок, но Джул могла лишь закатить глаза и позволить ему притянуть себя еще ближе. Туда, где его голова находилась на уровне её талии, и, пока она смотрела, он наклонился и мягко поцеловал её живот поверх туники, глубоко вдыхая.

— Мне доставило бы глубокую радость щеголять тобой, когда ты расцветешь, — прошептал он. — Видеть, как твой живот наливается моим сыном, как из твоих сосцов сочится мое доброе молоко. Твое полное чрево, истекающее моим свежим, сильным семенем.

Дыхание Джул перехватило, и она наблюдала, как он целует её живот снова и снова.

— Ты бы всё равно пожелал… спариваться, — услышала она свой голос, — даже после того, как… э-э… цель была достигнута?

Взгляд Гримарра, брошенный на неё, был упрямым, с оттенком удивления.

— Да, — сказал он. — Я должен омывать своего сына добрым семенем каждую ночь. Это поможет ему вырасти упитанным и здоровым и сохранит тебя готовой и мягкой к родам.

— Это так не работает, орк, — возразила Джул, но Гримарр лишь снова окинул её острым взглядом и наклонился, чтобы снова поцеловать живот. Снова с чем-то почти благоговейным, возможно, даже с искренней нежностью, и Джул пришлось силой напоминать себе, что только вчера — вчера! — она весь день работала рабыней по его приказу, в кандалах и измученная. А позавчера он перебил всех тех людей и выставил её на показ своим друзьям. И несколько дней назад угрожал ей заточением и голодной смертью, а Джул терпела это лишь сорок дней, и только. Выжидала своего часа, планировала месть. Верно?