— Зачем? — парировал Гримарр, подавая ей еще один аппетитный кусок утиной грудки. — Я же говорил тебе, в этой горе нет секретов. Мы все знаем, когда Кесст на коленях, почему он должен скрывать это от наших глаз? И значит ли это, что он должен отказывать Эфтерару в облегчении, если негде спрятаться, например, в поле? А именно там Эфтерару чаще всего и приходится быть.

Джул бросила еще один вороватый взгляд в сторону дивана — рука Кесста теперь была глубоко в штанах Эфтерара, и скользила глубже — и она откусила слишком большой кусок мяса.

— Эм, ну, а что если это заставляет других чувствовать себя неловко? Или завидовать?

Брови Гримарра сошлись на переносице, почти как если бы он обдумывал её слова.

— Ах, я понимаю, как ты мыслишь, — признался он к смутному удивлению Джул. — Ты думаешь об орке, который желает пару, но еще не нашел её. Но таким образом — он сделал паузу, чтобы перекусить еще одну кость с громким треском, в то время как его другая рука махнула в сторону Кесста и Эфтерара — их радость принадлежит всем нам. Если у меня нет пары, чтобы сосать мой член, я могу видеть и чувствовать запах того, как Кесст сосет у Эфтерара, и теперь я часть этого.

Он говорил это всерьез, Джул поняла — вся эта его эксгибиционистская натура была на самом деле коллективной эксгибиционистской натурой орков — и ей потребовалось слишком много времени, чтобы найти убедительный контраргумент.

— Ну, — сказала она, — что если… что если кто-то не хочет, чтобы все остальные орки участвовали в его удовольствии? Что если Эфтерар хочет, чтобы Кесст принадлежал только ему?

— Кесст принадлежит только ему, — ответил Гримарр тоном, который подразумевал, что это очевидно. — И почему он не должен желать выставить свою пару на коленях, если это доставляет радость всем его братьям? Разве ты не хочешь видеть, как Кесст сосет его член?

Джул дернулась, а затем моргнула, глядя туда, где Гримарр наблюдал за ней со знающими, полуприкрытыми глазами.

— Эфтераров член растет длиннее, чем у большинства орков, — сказал он, и его голос звучал как медленное, плавное мурлыканье. — Ты не хочешь смотреть, как Кесст проглатывает это?

Что? Это было нелепо, дерзко и глубоко оскорбительно, и Джул почувствовала, как её рот открывается и закрывается, а глаза снова заметались по комнате. Туда, где Кесст на самом деле наконец вытащил распухший член Эфтерара из штанов, и где он, действительно, казалось, был почти длиной с половник, высокий и стройный, торчащий сквозь медленно скользящие пальцы Кесста.

— Я… — начала Джул, но не смогла продолжать, её глаза были прикованы к отвратительному, завораживающему зрелищу, и рядом с ней Гримарр издал низкий, хриплый смешок.