В тусклом свете эти черные глаза казались зияющими пустотами, смотрящими на нее, сквозь нее.
— Я вел своих братьев большую часть из моих тридцати лет, — сказал он. — Но звание капитана я ношу уже около двухсот дней.
Джул моргнула, глядя на него, и почувствовала, как ее брови ползут вверх.
— Двухсот? — эхом отозвалась она. — Ты умеешь считать?
Ей не почудилось, как скривились его серые губы и на мгновение мелькнули обнаженные белые зубы.
— Да, — сказал он ровным голосом. — Орки не дураки, женщина.
Джул не смогла сдержать гримасу — откуда, черт возьми, ей было это знать? — и с запозданием выпрямилась, хмуро глядя в эти черные глаза орка.
— Что ж, ты уже сделал себе имя, не так ли, капитан? — сказала она. — Убивая сотни невинных людей, терроризируя округу, устраивая новые набеги каждую вторую ночь.
— Да, — ответил Гримарр без малейшего намека на колебания или раскаяние. — Но во время моих набегов мы берем добычу, а не женщин. И мы не ищем жизней людей, если только они по глупости сами не бросаются на наши мечи.
Скованные мысли Джул на мгновение задумались об этом: а ведь в последние месяцы и вправду было захвачено меньше женщин, потеряно меньше жизней? Но тут ее руки сжались на цепи, всё ещё туго затянутой на талии, в то время как перед глазами пронеслись образы мертвых слуг.
— Чушь собачья, орк, — огрызнулась она. — Сегодня вы убили двоих мужчин. Вы забрали меня.
На этот раз Гримарр ничего не ответил, даже не подав виду, что услышал ее слова. Просто стоял и смотрел на нее; его громоздкое тело казалось темным и угрожающе нависающим в слабом свете свечи, и Джул почувствовала, как ее сердце забилось чаще, колотясь всё быстрее и сильнее.
— И вот теперь, — сказала она сильно дрожащим голосом, — ты здесь. Запер меня одну с собой в этой комнате, чтобы договориться со мной, что бы это, черт возьми, ни значило. Без сомнения, ты планируешь взять меня силой, выпить мою кровь, а потом, — она судорожно глотнула воздуха, — а потом, скорее всего, швырнуть меня своей орде, поджидающей снаружи.
Представить это было внезапно почти невыносимо страшно, и Джул почувствовала, как попятилась назад, крепко скрестив руки на груди. Она была в его власти. Она была в ловушке. Она была обречена.
Но стоящий перед ней Гримарр резко мотнул головой, нахмурив густые брови.
— Ах, нет, женщина, — сказал он. — Я не стану принуждать тебя силой или кусать. И я не позволю своим братьям прикасаться к тебе. Я здесь, чтобы договориться с тобой, — его крупная фигура, казалось, стала еще больше, а глаза пронзили ее взгляд, — о твоей руке и твоей верности. Я хочу попросить тебя стать моей парой.