Джул почувствовала, как поморщилась, прежде чем смогла себя остановить — и будь она проклята за это, потому что взгляд Астина изменился, стал другим. Превратился во что-то темное, холодное и слишком знакомое, и теперь появилась эта улыбка, озарившая его лицо, почти пародия на то, как должен выглядеть красивый смеющийся лорд.
— Подожди-ка, — сказал он, постукивая кинжалом по пальцу. — Подожди, подожди, подожди. Ты хочешь эти орочьи объедки?!
Джул попыталась заговорить, найти какой-то ответ — но Астин уже хохотал, его плечи тряслись, когда он откинулся на кожаное сиденье.
— Да ты, блядь, издеваешься, — выдавил он сквозь смех. — Хотя, полагаю, в этом есть определенная логика, не так ли? Бесплодная, упрямая сука, которая не может родить сына собственному мужу — гребаному лорду, к тому же, — хочет выщенить орочьего ублюдка. Потому что именно это, по-видимому, и нужно, чтобы заделать тебе ребенка. Гребаный орочий член.
К концу фразы его смех стих, глаза снова стали жесткими, холодными, оценивающими.
— Хотя это чертовски оскорбительно, — сказал он. — Слышала бы ты то дерьмо, которое о тебе говорят в Ярвуде. Обо мне.
Мысли Джул метались, выкрикивая предупреждения: нет, нет, нет — но Астин снова подался вперед; в его жестких глазах блеснуло нечто новое, пока он перебрасывал кинжал из руки в руку.
— Знаешь что? — сказал он. — Может, нам и не нужно ждать лекаря. Может, мы сможем сделать это прямо здесь, прямо сейчас. И официальная версия — слушай очень внимательно, жена — будет заключаться в том, что ты больше не могла выносить, что это находится внутри тебя, поэтому сделала всё сама. Понимаешь? Я пытался тебя остановить, но ты отказалась.
Джул смотрела на него в ужасе, потому что даже Астин не мог быть настолько жестоким, не так ли? Но кинжал теперь был направлен на неё, его острое лезвие находилось всего в ширине ладони от неё, и Джул вжалась в сиденье, о боги, о боги.
— Ты не можешь, — выдохнула она. — Это безумие, Астин.
Но, разумеется, это было не то, что следовало говорить, худшее, что можно было сказать, потому что он лишь снова улыбнулся — насмешливо, ужасно и пугающе.
— О, это я безумец? — холодно спросил он. — Это ты позволила орку трахать себя, это ты сказала, что хочешь остаться с ним, а не со мной, это ты сидишь здесь и говоришь мне, что хочешь родить гребаную орочью грязь!
Пока он говорил, заостренный кончик кинжала приближался всё ближе и ближе, заставляя Джул вжаться в спинку сиденья; её руки защитным жестом обхватили живот, глаза были прикованы к смертоносному острию. Астин собирался убить её, Астин собирался убить её сына, нет…