— Он самый.

— Это исключено.

Она произнесла это таким тоном, каким обычно ставят точку в разговоре. Финал, занавес, обсуждению не подлежит.

Я не двинулся с места.

— Почему?

— Потому что у меня кадровый голод! — Кобрук хлопнула ладонью по столу. — Воронов — один из лучших, на нём держится половина операционного блока! Если я его отдам, кто будет работать? Вы у меня уже всех забрали, Разумовский! Сначала сами ушли, потом Величко переманили, теперь ещё и анестезиолога хотите! Кто лечить будет?

— Нам нужен лучший анестезиолог, — вмешался Штальберг. Его голос был спокойным и деловым. — Диагностический центр должен иметь статус. А статус обеспечивают кадры. Воронов именно тот человек, который нам нужен.

Кобрук перевела взгляд на него.

— Барон, вы с ума сошли? Я понимаю, деньги решают многое, но не всё! Я не могу оставить больницу без ключевых специалистов только потому, что вам так захотелось!

— Империя большая, — Штальберг пожал плечами. — Наймёте кого-нибудь.

— Легко вам говорить!

— Мне всегда легко говорить, когда я знаю, что прав.

Они сверлили друг друга взглядами, и воздух в кабинете, казалось, потрескивал от напряжения.

Я выждал момент и вступил в игру.

— Анна Витальевна. Давайте искать компромисс.

Она повернулась ко мне с выражением человека, которому предлагают обсудить условия капитуляции.

— Какой ещё компромисс?

— Полставки здесь, полставки у нас. Воронов будет работать в обоих местах. Плюс он возьмёт на себя обучение интернов больницы. Вы получаете опытного наставника, мы получаем нужного специалиста. Все в выигрыше.

Кобрук нахмурилась. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки, взвешивая за и против.

— А если экстренная операция? В обоих местах одновременно?

— Составим график так, чтобы исключить накладки. У вас есть другие анестезиологи, не такие опытные, но способные. Воронов будет их курировать, подтягивать до своего уровня. Через год у вас будет не один хороший специалист, а три.

— Через год… — она побарабанила пальцами по столу. — Через год Воронов может уйти к вам полностью.

— Может. Но к тому моменту у вас будут люди, которые его заменят. Это лучше, чем потерять его сейчас без всякой компенсации.

Штальберг откинулся в кресле и с интересом наблюдал за нашим диалогом. На его губах играла довольная улыбка. Он явно наслаждался спектаклем.

Кобрук молчала. Думала. Взвешивала.

— Ладно, — сказала она наконец. — Полставки. Но если он хоть раз подведёт операционный блок из-за ваших экспериментов…

— Не подведёт.

— Я вам верю, Разумовский. Пока верю.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.