— Отлично. Зиновьева, вы отвечаете за ЭМГ и неврологический осмотр. Тарасов, денситометрия и МРТ. Семён, токсикология и сбор подробного анамнеза, расспросите её обо всём, с чем она контактировала за последний месяц. Коровин, поможете с документацией и координацией. Ордынская…

Я посмотрел на девушку, забившуюся в угол.

— Ордынская, вы будете наблюдать за пациенткой. Постоянно. Если что-то изменится, если появятся новые симптомы, немедленно сообщайте мне.

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Вопросы? — спросил я.

— А вы? — Тарасов смотрел на меня с прищуром. — Чем будете заниматься, пока мы работаем?

Хороший вопрос. Проверка на прочность. Типа не собираюсь ли я сидеть сложа руки, пока подчинённые пашут. Но формулировка….

— А это уважаемый господин Тарасов вас не должно волновать, — моим голосом можно было заморозить воду. Мой собеседник это определенно прочувствовал и слегка побледнел, — может вы считаете мне нужно отчитываться перед вами? — я вопросительно поднял бровь. — может вы здесь главный врач?

— Нет… но… — смешался Тарасов.

— Один раз в качестве исключения я вам отвечу. Но это будет первый и последний раз, когда я отвечаю на подобные вопросы. Ясно? — я обвел строгим взглядом присутствующих. Судя по всему до них дошло, а Тарасов уже явно был не рад своему вопросу.

— У меня есть ещё одна загадка, которую нужно решить, — продолжил я спокойно. — Когда закончу, присоединюсь к вам для анализа результатов.

Тарасов поспешно кивнул.

— Тогда за работу, — я хлопнул в ладоши. — Время пошло.

* * *

Кабинет функциональной диагностики был гордостью нового Центра.

Компьютеры с мощными процессорами, обрабатывающие данные в реальном времени. Удобное кресло для пациента, больше похожее на кокпит истребителя, чем на медицинскую мебель.

Семён стоял в стороне, наблюдая за работой коллег, и пытался понять, какое место он занимает в этой новой иерархии.

Зиновьева сидела за пультом управления ЭМГ-аппаратом, и её пальцы порхали по клавишам с виртуозностью пианиста. На экране перед ней бежали кривые и цифры, графики и диаграммы. Она читала их так же легко, как обычный человек читает газету. Что бы там ни говорили о её характере, специалистом она была отменным.

Инга сидела в кресле, утыканная датчиками, как подушечка для иголок. Электроды на пальцах, на запястье, на предплечье, на плече, на шее. Провода тянулись от неё во все стороны, создавая впечатление, что она попала в плен к какому-то технологическому монстру. Её лицо было бледным и напряжённым, но она держалась.

— Согните пальцы, — командовала Зиновьева холодным, деловым тоном. — Медленно. Как будто берёте аккорд на грифе.