Он повернулся и зашагал по коридору.

— Пошли, пошли. Нечего тут стоять, слёзы лить. Работа ждёт.

Ордынская вытерла лицо платком, глубоко вздохнула и пошла следом.

В её глазах всё ещё блестели слёзы. Но где-то в глубине появилось что-то новое.

* * *

Палата интенсивной терапии была погружена в полумрак.

Я попросил медсестру приглушить верхний свет, оставив только мониторы и маленькую лампу у изголовья. Так было лучше для того, что я собирался сделать.

Инга лежала на кровати, неподвижная и тихая. Седативные препараты держали её в глубоком медикаментозном сне. Аппарат ИВЛ ритмично шипел, вдувая воздух в её лёгкие. Монитор показывал стабильные показатели. Сердце билось ровно, сатурация держалась на девяноста семи процентах.

Идеальная пациентка. Тихая, послушная, не доставляющая хлопот. Если не считать того, что мы понятия не имели, что с ней.

Я подошёл к кровати и остановился, глядя на её лицо. Молодое, красивое, измученное. Даже во сне между бровями залегла морщинка беспокойства.

Двадцать шесть лет. Вся жизнь впереди. Талант, который оценили. Скрипка, принадлежавшая четырём поколениям женщин её семьи. Мечты о международных конкурсах, о концертных залах, о музыке, которая будет жить вечно.

И всё это под угрозой из-за чего-то, чему мы даже не можем дать названия.

— Фырк.

Фамильяр материализовался на спинке кровати, усевшись там с видом заинтересованного наблюдателя.

— Да, двуногий?

— Мне нужна твоя помощь.

— Всегда к услугам. Что делаем?

— Проверяем безумную гипотезу.

Я достал из кармана телефон. Обычный смартфон, ничего особенного. Но в нём была загружена обширная библиотека музыки. Классика, джаз, рок, всё подряд. Я скачивал это еще давно.

Теперь пригодится для другого.

— Слушай, — сказал я Фырку. — Первый приступ случился, когда она играла на скрипке. Второй, когда она лежала в постели. На первый взгляд, никакой связи. Но…

— Но?

— Перед вторым приступом в коридоре что-то грохотало. Ты сам говорил. Каталка или тележка. Скрипучая.

Фырк наклонил голову.

— И что?

— Скрип. Высокий звук. Вибрация. Как скрипка.

Он уставился на меня.

— Ты думаешь, что звук вызывает приступы?

— Я думаю, что это возможно. Определённая частота, определённая вибрация может воздействовать на нервную систему. Это называется резонанс. Если частота внешнего воздействия совпадает с собственной частотой колебаний системы, амплитуда резко возрастает. Мосты рушились от того, что солдаты маршировали в ногу. Стаканы разбивались от голоса оперных певцов. Почему бы нервам не реагировать на определённую частоту звука?

— Звучит безумно.