— Я знаю. Поэтому нужно проверить.

Я активировал Сонар.

Мир изменился. Поверх обычного зрения легла сетка энергетических линий, показывающих истинную картину происходящего. Тело Инги светилось мягким золотистым светом, как и положено здоровому молодому организму. Нервы тянулись тонкими серебристыми нитями, пульсируя в такт сердечным сокращениям.

Всё выглядело нормально. Спокойно. Стабильно.

Пока.

Я включил на телефоне музыку. Первый попавшийся трек. Какая-то симфония. Громкость минимальная, едва слышно.

Смотрел на тело Инги через Сонар.

Ничего. Никакой реакции.

Прибавил громкость. Музыка стала отчётливее. Струнные инструменты вели мелодию, духовые вступали на заднем плане.

Ничего.

Я переключил трек. Скрипичный концерт. Соло скрипки, высокие ноты, быстрые пассажи.

Прибавил громкость ещё.

И увидел.

Едва заметное мерцание. В левой части шеи, чуть выше ключицы. Там, где под кожей скрывалось плечевое сплетение, узел нервов, отвечающих за руку.

— Фырк, ты видишь?

— Вижу, — голос фамильяра был напряжённым. — Там что-то… мигает.

Я переключил трек снова. Низкие ноты, виолончель.

Мерцание исчезло.

Высокие ноты, скрипка.

Мерцание вернулось.

Я начал экспериментировать. Менял треки, менял громкость, менял частоты. И постепенно картина становилась яснее.

Низкие звуки не вызывали реакции. Средние, слабую. Но стоило включить высокие ноты, особенно скрипку, как в области шеи начиналось свечение. Слабое, едва заметное, но отчётливое.

— Ля второй октавы, — пробормотал я. — Примерно 440 герц. Стандартная настройка для скрипки.

— И что это значит?

— Это значит, что я был прав. Звук. Определённая частота звука вызывает реакцию в её нервной системе.

Я увеличил громкость.

Мерцание усилилось. Теперь оно было не просто заметным, а ярким. Нервы в области шеи начали пульсировать в такт музыке. Не просто светиться, а именно пульсировать, как будто что-то внутри откликалось на звук.

Как камертон.

— Выключи! — Фырк подпрыгнул на спинке кровати. — Выключи, пока не началось!

Я поспешно остановил музыку.

Пульсация затухла. Медленно, постепенно, как затихающий колокол после удара. Нервы вернулись к нормальному состоянию.

— Твою мать, — выдохнул Фырк. — Ты видел? Оно реагировало! Прямо как струна на скрипке!

— Видел.

Я подошёл к кровати вплотную. Посмотрел на левую сторону шеи Инги. Снаружи ничего особенного. Обычная кожа, обычные контуры.

Но там, внутри…

Я положил пальцы на её шею. Осторожно, мягко, чуть выше ключицы. Нащупал пульс сонной артерии. Почувствовал тепло живой плоти.

И включил музыку снова.

Высокие ноты скрипки полились из динамика.