Она не знала, что сейчас станет главной актрисой в маленьком спектакле, который решит её судьбу.

Аппарат ИВЛ мерно шипел в углу.

Шшш-клац. Шшш-клац.

Ритм искусственного дыхания, заменивший ей собственное. Мониторы показывали стабильные цифры: пульс семьдесят два, давление сто десять на семьдесят, сатурация девяносто семь процентов. Идеальная пациентка. Тихая, послушная, не доставляющая хлопот.

Если не считать того, что внутри неё тикала бомба.

Дверь открылась, впуская полоску света из коридора.

Первым вошёл Тарасов. Его массивная фигура заполнила дверной проём, заслонив свет на мгновение. Лицо было хмурым, как грозовая туча перед бурей. Брови сведены к переносице, челюсть напряжена, в глазах — смесь раздражения и усталости. Он явно не понимал, зачем его выдернули из кабинета МРТ, где он битый час пытался найти хоть что-то на снимках, которые упорно показывали норму.

— Илья Григорьевич, — буркнул он вместо приветствия. — Надеюсь, это важно. У меня там ещё тридцать срезов не просмотрено.

— Важнее, чем ты думаешь, — приподнял бровь я. Скоро твоя спесь будет сбита.

За ним вошла Зиновьева. Она выглядела усталой и раздражённой, что для неё было необычно. Обычно она держала марку, сохраняла безупречный вид при любых обстоятельствах. Но сейчас её причёска слегка растрепалась, пряди выбились из идеального пучка. Под глазами залегли тёмные тени, которые не мог скрыть даже искусный макияж. Халат был застёгнут криво, на один крючок.

Профессиональное фиаско никого не красит. Даже таких железных леди, как Александра Зиновьева.

— Что случилось? — спросила она, окидывая взглядом палату. — Ухудшение состояния пациентки?

— Нет. Улучшение моего понимания.

Она подняла бровь, но промолчала. Ждала объяснений.

Последним вошёл Семён. Он, в отличие от остальных, не выглядел недовольным или раздражённым. Скорее, заинтригованным. В его глазах горело то особенное любопытство, которое отличает настоящего врача от ремесленника. Именно оно заставляет копать глубже, искать дальше, не сдаваться перед загадками.

Хороший парень. Из него выйдет толк, если не сломается раньше времени.

— Ордынская и Коровин сами пошли за результатами анализов в лабораторию, — доложил Семён. — Сказали, что могут задержаться.

Пока лаборатория диагностического центра функционировала не в полную силу, приходилось взаимодействовать с больницей. Но этим двоим как раз представление требовалось меньше всего.

— Начнем без них. Закройте дверь, — сказал я. — И соблюдайте тишину. То, что я собираюсь показать, требует полной концентрации.

Семён закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко в тишине палаты.