Мой собственный. И он орал —

Работай!

Шестьдесят секунд. Может, меньше.

Именно столько времени у нас было до того, как дублированный аларм приведёт сюда охрану Ордена. Шестьдесят секунд, в течение которых мне нужно было остановить судороги, закрыть кровотечение, заткнуть обе сирены и уничтожить следы нашего присутствия.

Шестьдесят секунд, каждая из которых стоила примерно как год моей жизни.

— Боже мой! — Артур отшатнулся от койки, и ноги его подкосились, и он схватился за голову обеими руками, вцепившись пальцами в хирургическую шапочку. — Сирена дублируется на центральном посту! Стражи Ордена будут здесь через минуту! Нам конец, нам всем конец!

Его голос сорвался на крик. Паника. Она выжигает мышление и оставляет после себя только рефлексы, а рефлексы у неподготовленного человека в экстремальной ситуации работают против него.

Я шагнул к нему и ударил ладонью по плечу. Коротко, резко, без замаха, чтобы он переключился.

— К пульту! — рявкнул я ему в лицо, перекрикивая сирену. — Отключай аларм, вводи пароли, живо! Ты единственный, кто знает коды этой машины!

Артур вздрогнул, моргнул, и что-то в его взгляде переключилось. Истерика ушла, осталась бледность и трясущиеся руки, но он уже двигался, уже бежал к пульту диализного аппарата, и пальцы его, дрожащие и мокрые от пота, потянулись к клавиатуре.

Я развернулся к Ордынской.

Она стояла у двери, прижимая чемоданчик к груди, и лицо у неё было белым, абсолютно белым, без единой кровинки, и глаза были огромными и чёрными от расширившихся зрачков.

Но она не паниковала. Ждала команды — вся в напряжении и готовности, но ни шагу без приказа.

— Ордынская! — я указал на шею лорда, из которой толчками выплёскивалась кровь. — Кровотечение! Загони обратно и держи вену! Забудь про конспирацию, работай на полную!

Чемоданчик упал на пол с глухим стуком. Ордынская уже была рядом с койкой, и её руки вытянулись вперёд, и пальцы скрючились, и в следующее мгновение её глаза вспыхнули.

Её радужки залило густым фиолетовым плотным, тяжёлым светом, который пульсировал в такт её дыханию, и зрачки утонули в этом сиянии, и на секунду мне показалось, что на меня смотрят не человеческие глаза, а два окна в какой-то другой мир, где законы физики работают иначе.

Биокинез.

Следующая порция крови, вытолкнутая из яремной вены очередным сокращением сердца, ударила в невидимую стену и расплющилась, растеклась по ней, как по стеклу. И потекла обратно.

Ордынская стянула разлетевшуюся кровь в единый поток — тёмный, глянцевый жгут, который двигался против гравитации, вверх и в сторону, к ране на шее лорда. Кровь втянулась обратно в разорванное отверстие, как видеозапись, пущенная задом наперёд, и Лена сжала пальцы, и невидимый жгут стянул края повреждённой вены, перекрывая просвет.