— Поэтому все анализы чистые, — прошептала Ордынская, и я видел, как кусочки головоломки встают на место у неё в голове. Один за другим, щёлк, щёлк, щёлк. — Нет антител, нет патогена, нет токсина. Потому что источник — не в крови, а в нервной ткани. Он управляет через вегетативную нервную систему.

— Через симпатические и парасимпатические волокна, — кивнул я. — Локальная вазоконстрикция, выброс цитокинов, микротромбоз. Всё это выглядит как аутоиммунный васкулит неясной этиологии, потому что так оно и задумано. Идеальная маскировка.

— А судороги? — Артур наконец поднялся с пола, цепляясь за стенку шкафа. Его ноги ещё подрагивали, но голова уже работала. — Когда вы использовали… ваш метод диагностики?

— Конструкт пульсирует на собственной частоте, — объяснил я. — Он живёт в определённом ритме, настроенном на электрическую активность ствола мозга хозяина. Когда мой Сонар коснулся этой зоны, конструкт среагировал, как любая автономная система реагирует на внешнее вторжение. Он сдетонировал, защищаясь. Выбросил разряд энергии, который прокатился по продолговатому мозгу и спровоцировал вегетативный шторм — скачок давления, тахикардию, генерализованные судороги. Вырвался катетер, началось кровотечение — всё, что вы видели. Это была не болезнь, это была защитная реакция.

— И что теперь? — Артур смотрел на меня в упор. — Можно его удалить?

Я покачал головой.

— Вырезать скальпелем нельзя. Это ствол мозга, Артур. Продолговатый мозг, зона дыхательного и сосудодвигательного центров. Любое механическое вмешательство — смерть на столе. Выжечь Искрой нельзя — при попытке разрушить конструкт направленным импульсом он рванёт, как мина. Высвободившаяся энергия пройдёт через ствол, и пациент погибнет от остановки дыхания и сердечной деятельности. Это… — я посмотрел на спящего Кромвеля и закончил тихо: — Это идеальное орудие убийства.

В палате стало очень тихо. Кардиомонитор пикал. Диализный аппарат гудел. Где-то за стенами палаты, далеко, затихал шум суматохи — голоса, шаги, хлопки дверей. Жизнь возвращалась в нормальное русло, а мы стояли втроём над кроватью человека, которого убивали самым изощрённым способом, какой я когда-либо видел.

— Тот, кто сделал этот живой имплант, — заговорил я снова, — гений биомагии. Это искусственная дрянь, сконструированная специально под конкретного носителя, настроенная на его индивидуальную частоту Искры, вживлённая в зону, куда ни один хирург и ни один целитель не полезет без стопроцентной гарантии, которую невозможно получить. Кто бы это ни сделал, он знал анатомию, магическую физиологию и биоэнергетику на уровне, которого я…