— Я бы попросил, — произнёс бульдог. Бархатный баритон с итонским выговором, — не употреблять в моём присутствии подобных выражений. «Чудо-юдо» — это термин из славянского фольклора, применимый к существам неопределённой природы. Я же существо вполне определённой природы, с родословной, которая восходит к тысяча сто двадцать третьему году, когда этот госпиталь был основан монахом Раэре по указу короля Генриха Первого.

Фырк на моём плече раздулся от возмущения, как мохнатый воздушный шар.

— Двуногий, ты слышишь этого надутого кабыздоха⁈ Он мне тут лекцию по истории читает! Я тебе бестиарий, что ли, неопределённой природы⁈

— Фырк, — сказал я вслух, негромко, но твёрдо. — Помолчи.

И тут же поймал на себе два взгляда.

Артур вжался в стенку шкафа и смотрел на меня так, как смотрят на пациента, который только что сообщил, что он — Наполеон, и что армия уже на подходе. В его глазах читался вполне конкретный клинический диагноз: острый стрессовый психоз с продуктивной симптоматикой. Зрительные и слуховые галлюцинации, рекомендовано немедленное введение антипсихотика.

Он схватил Ордынскую за рукав и потянул к себе. Его губы шевелились лихорадочным шёпотом:

— Он с кем разговаривает? Хелен, вы видите? Там никого нет! Он обращается к пустому месту! Это стрессовый психоз, я видел такое у интернов после первого дежурства в травме, галлюцинации на фоне запредельного адреналина! Нам нужно вколоть ему галоперидол, пять миллиграммов внутримышечно, пока он не навредил лорду!

Ордынская не шевельнулась.

Она стояла у кровати Кромвеля, и я видел, как она медленно, внимательно смотрит не на пустое место над кроватью, а на меня. На мои глаза и направление моего взгляда.

Потом она спокойно, но крепко перехватила дрожащую руку Артура и отвела от своего рукава.

— Тихо, — сказала она, и голос её звучал ровно, без намёка на панику. — Посмотрите на его глаза, Артур. Зрачки реагируют симметрично, движения координированные, фиксация устойчивая. Он отслеживает объект. Конкретный объект в конкретной точке пространства. При галлюцинациях так не бывает — там взгляд плавающий, расфокусированный. А он видит что-то реальное. Что-то, чего не видим мы.

Артур открыл рот, чтобы возразить, но Ордынская продолжила, чуть понизив голос:

— Я чувствую, как здесь изменилось давление. Вы не чувствуете? Температура упала на два градуса, я ощущаю это кожей. Там кто-то есть, Артур. Не мешайте ему работать.

Артур захлопнул рот. Посмотрел на Ордынскую, потом на меня, потом на пустое место над кроватью, где, по его разумению, не было ровным счётом ничего. И сделал единственное, что мог сделать разумный человек, столкнувшийся с ситуацией, выходящей за рамки его картины мира: замолчал и отступил к стене.