И покачал головой.

— Вы мыслите как лекарь, Илья Григорьевич, — произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая цинично-тёплая усмешка, которую я уже выучил наизусть. — Есть симптом — надо резать. Увидел опухоль — удаляй. Логично. Эффективно. И совершенно неприменимо.

Он встал. Прошёлся по кабинету. Три шага до книжного шкафа, разворот, три шага обратно. Движения точные, экономные. Ни одного лишнего жеста.

— В политике это так не работает. Демидов — заместитель главы Владимирской Гильдии Целителей. Второй человек в организации, контролирующей всю медицинскую магию Владимира. Неприкасаемый. У него связи в Канцелярии, в Сенате, в дюжине аристократических домов. Его жена — урождённая графиня, его тесть заседает в Государственном совете. Попробуйте тронуть его и через час на моём столе будет стопка жалоб высотой с этот графин.

Он указал на графин. Графин был немаленький.

— А показания? — не сдавался я.

— Показания двух астральных сущностей, — Серебряный остановился у стола и посмотрел на Фырка, — одна из которых ростом с яблоко и обута в кукольные кеды, к делу не пришьёшь. Юридически духи-хранители не являются субъектами права. У них нет гражданства, нет документов, нет правоспособности. Любой средний адвокат разнесёт эти показания в первом же заседании, даже не вспотев.

Фырк открыл рот, но я положил ему палец на спину. Не сейчас.

— Тогда что? — спросил я.

— Нам нужны железные, материальные доказательства. Бумаги. Артефакты. Логистика. Где он берёт клетки, кто их изготавливает, через какие каналы поступают руны. Финансовые следы. Демидов не мог развернуть лабораторию такого масштаба без серьёзных вложений, а деньги всегда оставляют след. Мне нужна цепочка: от заказа до подвала, от подвала до резервуара, от резервуара до конечной цели. Вещественная, задокументированная, подшитая и пронумерованная. Такая, чтобы ни один адвокат, ни один сенатор, ни одна урождённая графиня не смогла оспорить.

Он говорил спокойно, размеренно, как хирург, объясняющий план операции перед вскрытием. Никаких эмоций. Только логика, холодная и безупречная.

Я откинулся в кресле. Выдохнул. Он был прав. Ненавидел это признавать, но был прав. Демидов не уличный бандит, которого можно взять с поличным. Демидов фигура, и фигуры снимают с доски иначе, чем пешки.

— Ладно, — сказал я. — Доказательства. Где их искать?

Серебряный усмехнулся. На этот раз по-настоящему, широко обнажив зубы, и в этой усмешке было что-то хищное.

— Рад, что спросили.

Он вернулся за стол. Сел. Раскрыл блокнот на чистой странице и начал быстро чертить. Как будто схема давно сложилась у него в голове и ждала только повода выплеснуться на бумагу.