— Мужчина, шестьдесят два. Полиорганная недостаточность невыясненной этиологии. Почки, лёгкие, сердце. Всё стандартное исключено. Читай.

Ордынская читала быстро. Страницы переворачивала кончиками пальцев, не загибая углы, не делая пометок — привычка ассистентки, которую научили обращаться с чужими документами. Её лоб нахмурился, между бровями залегла складка.

— Креатинин сто восемьдесят, — пробормотала она. — Но мочевина в норме. Это странно.

— Что именно странно?

— Обычно при почечной недостаточности они растут параллельно. Креатинин и мочевина. Если креатинин повышен, а мочевина нет, значит, проблема не в клубочковой фильтрации как таковой. Значит, канальцы работают. Но что-то повреждает нефроны избирательно.

Я посмотрел на неё. Она не заметила потому что была поглощена цифрами. Но то, что она сказала, было точным. Не блестящим или гениальным, конечно, но точным. Наблюдение второкурсника, которое двадцать три профессора пропустили, потому что смотрели на лес, а не на деревья.

— Дальше, — сказал я.

— Фиброз лёгких, — она перевернула страницу. — Но не диффузный. Очаговый, перибронхиальный. И вот это, — её палец остановился на строчке. — Инфильтрация стенок мелких сосудов. Артериол и капилляров. Во всех трёх системах — почках, лёгких, миокарде.

— Что это тебе напоминает?

Ордынская подняла глаза. Задумалась. Я видел, как работает её мозг — не быстро, не по-зиновьевски, с калейдоскопической скоростью перебора вариантов, а иначе. Медленно, фундаментально, от ткани к ткани, от клетки к клетке. Биокинетик думала руками. Её мышление шло через тактильную память — она вспоминала не учебник, а ощущение ткани под Искрой.

— Васкулит, — сказала она. — Но его исключили. Антитела отрицательны. А если… — она запнулась. Посмотрела на меня. Откинулась на стуле, и я увидел, как она борется с собой: сказать или промолчать. Промолчать безопаснее. Сказать — значит выставить себя дурой, если ошибёшься.

— Говори, Лена.

— Если это не аутоиммунный васкулит в обычном смысле, — произнесла она, медленно, подбирая слова, — а если Искра сама действует как антитело? Она же повышена. Втрое выше нормы. Искра должна питать ткани, но что если на каком-то этапе она… перепутала цели? Начала атаковать эндотелий? Сосудистую выстилку? Как… как аутоиммунная реакция, только не иммунной системой, а энергетической?

Она замолчала. Щёки порозовели. Ждала.

Я молчал. Не потому, что не знал, что ответить, а потому, что обрабатывал.

Ордынская, сама того не зная, только что сформулировала гипотезу, которая объясняла три четверти клинической картины. Не всю — оставались вопросы: почему Искра взбесилась? что запустило каскад? какой триггер? — но направление… направление было правильным.