Красный зонт раскрылся над нашими головами. Ордынская привычно шагнула под него. Фырк сидел на моём плече — невидимый, астральный, сухой и довольный жизнью, как может быть доволен только бурундук, съевший двести граммов чеддера в пятизвездочном отеле за чужой счёт.

Машина ждала у подъезда. Не «Ягуар», как в аэропорту, — чёрный «Бентли», длинный и низкий, с хромированной решёткой радиатора и тонированными стёклами. Я сел на заднее сиденье, Ордынская рядом. Чилтон за рулём. Двигатель заурчал, и Лондон снова поплыл за стеклом.

Другой Лондон. Не аэропортовый, а настоящий. Узкие улицы с рядами кирпичных домов, каждый из которых был старше Муромской больницы. Чёрные такси, двухэтажные красные автобусы, велосипедисты в неоновых жилетах, бросающие вызов дождю и здравому смыслу.

Витрины магазинов, светящиеся тёплым жёлтым светом. Парки за коваными оградами, где голые платаны раскинули ветви над мокрыми дорожками.

— Илья Григорьевич, — Чилтон заговорил, не отрывая глаз от дороги. Его голос был ровным, информативным, как голос навигатора, только вместо поворотов он предупреждал о минных полях. — Мне следует предупредить вас о нескольких вещах прежде, чем мы доедем.

— Слушаю, Эдвард.

— Клиника, куда мы едем, — Королевский Госпиталь Святого Варфоломея. Старейшее медицинское учреждение Лондона. Основан в тысяча сто двадцать третьем году, перестроен четырежды, последний раз — в позапрошлом десятилетии. Формально — государственная клиника. Фактически — находится под патронажем Ордена Святого Георгия.

Он произнёс это ровно, но пальцы на руле чуть сжались. Я заметил.

— Орден — это местный аналог вашей Гильдии, — продолжил Чилтон, — но значительно более закрытый. И значительно более… убеждённый в собственном превосходстве. Британская медицинская школа — старейшая в Европе, если не считать итальянскую, и Орден этого не забывает. Они считают, что всё, что касается Искры, было изобретено здесь, усовершенствовано здесь и должно практиковаться здесь. Иностранные лекари для них — в лучшем случае ученики, в худшем — шарлатаны.

Он замолчал, давая информации осесть. Светофор мигнул красным, «Бентли» остановился.

— Там собрался консилиум, — Чилтон повернулся ко мне вполоборота. Серые глаза смотрели прямо. — Двенадцать человек. Сливки британской медицины. Профессора, рыцари, кавалеры орденов. Люди, чьи фамилии стоят на фасадах корпусов, а портреты висят в коридорах. Они вас не любят заочно, Илья Григорьевич. Для них вы — чужак из холодной Российской Империи с непонятными методами, приехавший на их территорию учить их лечить. Они будут сомневаться в каждом вашем слове. Смотреть свысока. Пытаться подловить на ошибке, на неточности, на незнании какого-нибудь местного протокола. Каждый ваш жест будут оценивать, каждую фразу — взвешивать.