Артур сел на второй диван, уронил голову на руки и замер. Не спал — просто сидел, уставившись в пол, переваривая прошедший час. Мне было его жалко. Парню тридцать один, он ассистент в престижном госпитале, а за последние сутки он помог похитить лорда-пэра, обманул собственное начальство, участвовал в нелегальной магической операции. Насыщенный день. И ему за все это придется еще и отвечать.

Я упал в кресло. Откинул голову, закрыл глаза и начал растирать виски. В голове гудело, как в трансформаторной будке. Фырк свернулся у меня на коленях тёплым рыжим клубком и притих — даже он, неугомонный болтун, выдохся.

Тишина. Блаженная, оглушительная тишина после часа криков, писков монитора и воя тахикардии. Я почти задремал, когда…

Артефакт связи в кармане Чилтона завибрировал.

Я знал, кто это, ещё до того, как достал он тёплый диск из кармана. В такое время нам мог звонить только один человек.

— Слушаю, — сказал я, когда Чилтон активировал артефакт и протянул его мне.

Голос Серебряного возник в воздухе над диском — негромкий, ровный, идеально модулированный.

— Илья Григорьевич. Доложите.

— Миссия выполнена, — я говорил коротко, сухо, как на утреннем рапорте. Сил на красноречие не осталось. — «Корона» удалена. Пациент стабилен, в сознании. Когнитивный статус удовлетворительный. Побочные эффекты минимальны. Ордынская и Пендлтон целы. Мы готовы возвращаться.

Пауза. Короткая, но ёмкая. Я услышал в этой паузе то, чего не хотел слышать. За месяцы работы с Серебряным я научился читать его паузы лучше, чем его слова. Длинная пауза — обдумывает. Короткая — уже обдумал и готовит удар. Эта была короткой.

— Отличная работа, Илья Григорьевич. Я не сомневался.

Вот оно. Когда Серебряный хвалит, жди подвоха. Похвала у него не была наградой, а скорее анестезия перед болезненной процедурой.

— Благодарю, — сказал я ровно. — Борт в Шереметьево завтра в…

— С возвращением есть проблемы.

Я замолчал. Фырк на моих коленях поднял голову.

— Вам придётся задержаться в Лондоне, — продолжил Серебряный. Голос чуть холоднее, чуть расчётливее. Рабочий режим. — Игра только началась.

— Игнатий, — я произнёс это медленно, контролируя каждый звук, потому что если бы не контролировал, то сказал бы нечто, несовместимое с субординацией, — моя команда на пределе. Ордынская отработала биокинезом на износ, у неё было носовое кровотечение от перенапряжения. Пендлтон — вообще под угрозой увольнения, у него шок. У меня Искровый резерв на нуле и ожоги энергетических каналов. Нам нужно домой. В Муроме без меня…

— В Муроме без вас справляются, — перебил Серебряный мягко. Мягкость была хуже жёсткости: когда он говорил мягко, спорить было бесполезно. — Шаповалов и Зиновьева держат ситуацию. У вас будет время восстановиться. Два-три дня. Подробности утром, лицом к лицу. Чилтон введёт вас в курс.