Бартоломью, до этого неподвижно сидевший у ног Кромвеля, встал. Призрачная шерсть стояла дыбом, складки бульдожьей морды задрались, обнажая клыки. Девять веков на страже и голос его прозвучал так, словно за ним стоял весь этот срок.
— Вы не можете просто бросить это здесь, лекарь, — сказал он. — Эта энергия должна найти сосуд. Иначе она выжжет палату. Вместе со всеми, кто в ней находится.
А пульсирующий астральный снаряд в моих руках становился горячее. С каждой секундой. «Корона» накапливала энергию. Ту самую, что раньше сбрасывала в нервную систему Кромвеля. Сбрасывать стало некуда, и этот процесс мог закончиться только одним способом.
Взрывом.
Я лихорадочно оглядывал палату. Стойки мониторов, штатив капельницы, тумбочка с расходниками, коробки с перчатками. Ни одного сосуда, ни одного контейнера, способного вместить то, что пульсировало в моих ладонях.
— Фырк, — сказал я. — Варианты.
— Думаю, двуногий. Думаю, — голос его был быстрым, нервным. Я чувствовал, как он перебирает возможности с бешеной скоростью, как перебирают карточки в картотеке. — Астральный якорь нужен. Что-то, что выдержит и не развалится. Что-то…
Он замолчал. «Корона» в моих руках стала обжигающе горячей и вдруг… выскользнула…
Глава 4
— Давай её сюда, двуногий! — Фырк соскочил с моего плеча. — Я сожру эту дрянь! Я гибрид, переварю!
Он потянулся лапами к золотому сгустку, и «Корона» среагировала. Дёрнулась в его сторону, как хищник, почуявший добычу. Или наоборот — как добыча, почуявшая новый сосуд.
— Нет! — я отдёрнул руки, разворачиваясь корпусом. Ладони обожгло так, будто я сунул их в кипяток. — Тебя разорвёт изнутри, пушистый идиот! Эта штука столько лет питалась Искрой магистра. Ты весишь триста граммов!
— Триста двадцать! — огрызнулся Фырк. — И я крепче, чем выгляжу!
— Фырк, я сказал нет.
Он замер. Повис в воздухе, растопырив астральные лапы, и посмотрел на меня. Я помнил, как он лежал под крылом Ворона. Крошечный, холодный, с едва тлеющей Искрой.
Это было три недели назад. Я его чуть не потерял. Три недели. Двадцать один день. А он уже снова лезет на амбразуру, потому что такая у него натура. Маленький, рыжий, бесстрашный хомяк, уверенный в собственной неуязвимости.
— Двуногий, — голос Фырка стал тихим, без ёрничанья. — У тебя полминуты. Потом эта штука прожжёт тебе каналы и ты останешься без Искры. Навсегда. Я восстановлюсь. Ты — нет.
Я знал, что он прав. Жар от «Короны» уже добрался до локтей и поднимался к плечам. Кончики пальцев онемели — верный признак начинающегося некроза энергетических каналов. Ещё пятнадцать секунд, может двадцать, и повреждения станут необратимыми. Прощай, Сонар. Прощай, Искра.