Когнитивный статус удовлетворительный. Пациент ругается — значит, пациент жив.
— Милорд, — начал я, — прежде чем вы начнёте скармливать меня собакам, давайте я объясню, почему…
Я не договорил.
Потому что боковым зрением заметил движение. Бартоломью, до этого неподвижно парящий у стены, сдвинулся с места. И оказался на краю кровати, прямо на ногах лорда Кромвеля. Призрачный, полупрозрачный, с голубоватым свечением по контуру.
Бульдог тяжело переступил по одеялу, подобрался к груди лорда и уселся. Прямо на грудную клетку, всем своим астральным весом. Наклонил слюнявую морду к лицу Кромвеля, и я услышал его голос — низкий, хриплый, с характерным бульдожьим похрюкиванием.
— Вы больны, сэр, — пробасил он. — Корона прогрессирует. Она сожрёт ваш разум к среде.
— Двуногий! — Фырк в моей голове подпрыгнул. — Он обращается к лорду напрямую! Зачем? Тот же его не…
Фырк замолчал. Я тоже замолчал. Потому что глаза лорда Кромвеля изменились.
Спесь слетела с его лица. Он смотрел не сквозь Бартоломью, не мимо, не в пустое пространство над кроватью. Он смотрел прямо на призрачную бульдожью морду с пенсне, и в его взгляде было потрясение — настоящее, неподдельное потрясение человека, который видит то, чего видеть не должен.
— Сэр Бартоломью? — прохрипел Кромвель, и голос его, секунду назад грохотавший угрозами, сел до шёпота. — Как это возможно, мой старый друг?
Я застыл.
Ордынская и Артур не понимали, что происходит — они не видели Бартоломью и не слышали его слов. Для них лорд Кромвель просто замолчал на полуслове и уставился в пустоту над кроватью, разговаривая с кем-то невидимым.
Но я видел. И Фырк видел.
Пациент видел духов.
Глава 3
Я обработал эту картину целиком, за полторы секунды, как обрабатывал симптомы на утреннем обходе.
Лорд Кромвель видит духа-хранителя. Просто видит и узнаёт. И называет по имени.
Значит, видел раньше. Значит, между британским аристократом и астральным миром существует связь, о которой нам, русским лекарям, никто никогда не рассказывал.
Древняя, устоявшаяся связь из тех, что передаются по наследству вместе с фамильным серебром и правилами крикета.
Любопытно. Чертовски любопытно. Человек, который также как и я видел духов. Но это потом. Сейчас — пациент.
Бартоломью, судя по всему, рассчитывал именно на такой эффект от лорда Кромвеля.
Бульдог сидел на груди Кромвеля, расплющив призрачные лапы по одеялу, и смотрел на лорда сверху вниз с терпеливой, тяжеловесной нежностью, какая бывает у очень старых собак, которые помнят своего хозяина щенком.
— Мы не виделись много лет, мой старый друг, — прохрипел Кромвель, и рука его, та самая рука, которая минуту назад тыкала в нас, раздавая угрозы, как повестки в суд, дрожа потянулась к бульдожьей морде. — Но вы привязаны к стенам Госпиталя. Как вы смогли покинуть его?