Вероника обхватила себя за плечи. Давление чужой мощи было таким плотным, что его ощущало любое живое существо с нервной системой. Я видел, как побелели её пальцы, вцепившиеся в предплечья.
— Илья… — прошептала она. — Что это?
— Друг, — ответил я. — Не бойся.
Тень выступила из прохода между стеллажами.
Лев размером с хорошего телёнка, но весивший больше любого физического тела. Он вдавливал реальность вокруг себя, прогибал её собственной массой, и стеллажи по обе стороны прохода чуть подрагивали.
Ррык. Хранитель Москвы.
Лев остановился в трёх шагах от стола. Голова повернулась, глаза обвели нас троих.
Глубокий, низкий рык заполнил помещение. И вибрация сложилась в слова.
— Не надо никого искать, молодой мастер, — произнёс Ррык. — Я уже здесь.
Глава 13
Девятьсот лет смотрели на меня из янтарных глаз.
Я стоял прямо, не опуская взгляда. Пульс — семьдесят восемь, ровный, контролируемый.
Я прекрасно помнил этого льва: операционная, дочь Императора на столе, фибрилляция, остановленное время. Ррык тогда отдал столько энергии, что едва не погиб сам, и вернулся. Восстановился. Объявил себя моим покровителем.
Между нами была связь, выкованная в тот момент, когда он встал между смертью и девочкой, связь, за которую не нужно было платить словами.
Но уважение к силе древнее любой связи. И сейчас, стоя в трёх шагах от существа, способного гнуть реальность собственным присутствием, я чувствовал это уважение каждой клеткой.
За моей спиной шумно вдохнула Вероника. Она не видела льва, не видела гривы и янтарных зрачков, но давление чужой мощи вдавливало её в стеллаж, заставляя пальцы белеть на предплечьях.
— Илья… — прошептала она. — Кто здесь? Воздух ледяной.
Я, не оборачиваясь, коротко коснулся её руки. Тёплые пальцы нашли холодные.
— Друг, — повторил я. — Не бойся.
Над столом парил полупрозрачный силуэт Фырка, успевший вернуться в астральную форму. С выпрямленной спиной и поднятой мордочкой бурундук держался достойно, но по нити привязки я улавливал нервную дрожь, пробегавшую по его Искре мелкой рябью.
Рядом с Хранителем столицы мой трёхсотлетний фамильяр чувствовал себя ординатором на конгрессе академиков: вроде бы и допущен, и знаком лично, но масштаб давит. Несмотря на то, что они были друзьями.
Ррык перевёл взгляд на Фырка. Тяжёлая золотистая голова чуть наклонилась, и в янтарных глазах мелькнуло что-то похожее на тепло — если слово «тепло» вообще применимо к существу, помнившему времена до основания Москвы.
— Маленький бунтарь, — произнёс лев, и низкий рокот его голоса смягчился на полтона. — Давно не виделись.