— Мастер Разумовский, — произнёс он, и голос его, хотя ещё слегка хриплый, звучал ровно и твёрдо. — Мисс Ордынская. Благодарю, что приехали.

— Это поразительно, милорд, — сказал я, и удивление моё было совершенно искренним. — Вчера вы были одной ногой в могиле. Если не обеими. А сегодня принимаете гостей в халате. Вам лучше бы лежать.

— Моя Искра сильна, лекарь, — Кромвель остановился у камина, повернулся ко мне и чуть приподнял подбородок, и в этом жесте было столько привычной, впитанной с молоком аристократической уверенности, что я невольно вспомнил Серебряного. — Как только вы убрали этого паразита, мой источник запустил тотальную очистку организма. Впервые за год мне не нужно бороться за каждый вдох. Ваши методы варварские, ваши манеры оставляют желать лучшего, а ваша ассистентка чуть не сломала мне ключицу, — он бросил взгляд на Ордынскую, и уголок его рта дрогнул, — но результат говорит сам за себя.

Ордынская покраснела и открыла рот, чтобы извиниться, но Кромвель остановил её жестом руки — коротким, повелительным.

— Это был комплимент, девочка. Принимай.

— Спасибо, милорд, — выдавила Ордынская.

— Я также хотел бы, — продолжал Кромвель, и голос его стал тише, весомее, — принести извинения. За вчерашнее. Слова, сказанные мной в… состоянии аффекта, не отражают моего истинного отношения. Я в долгу перед каждым из вас, включая молодого Пендлтона, которого я, кажется, пообещал лишить семьи и карьеры. Не переживайте, его практика в безопасности. И что я намерен поблагодарить его лично, когда он наберётся смелости появиться мне на глаза.

— Ой ли, — сказал я. — Хотя насчёт смелости — дайте ему пару дней. Вчера вы были весьма убедительны.

— Я всегда убедителен, — ответил Кромвель, и тень улыбки пробежала по его лицу. — Это семейная черта.

Он замолчал.

Отошёл от камина. Сделал несколько шагов по кабинету, и я заметил, что при всей его бодрости походка ещё оставалась осторожной — он ступал мягко, контролируя каждое движение, как человек, который привык к собственному телу, но пока не до конца ему доверяет. Лорд остановился у окна, постоял, глядя на мокрый сад за стеклом, и повернулся ко мне.

— И все же, — сказал я. — Я бы рекомендовал вам покой. После такого стресса для организма, последнее что вам нужно — это движение. Лучше постельный режим несколько дней.

Что-то изменилось в его лице. Я не смог бы описать это точно — не микромимика, не напряжение мышц, не движение бровей. Что-то более глубокое… Личное, что ли… как будто он снял одну маску и надел другую, или, может быть, впервые за весь наш разговор снял маску вовсе.